На краю неба

— Я заметила, что вы любите принимать непосредственное участие в светских мероприятиях, организуемых от имени вашего бренда. Почему?

— Когда товар представляет первое лицо компании, это всегда производит впечатление на аудиторию и становится событием. Согласитесь, тогда рассказ воспринимается как более личный, а образ продукта становится не таким индустриальным. Я сам чужд любого идолопоклонничества, живу по принципу «не сотвори себе кумира» и с опаской отношусь к идее привязывать бренд к какому-то определенному лицу, пусть даже известному.

Не стоит создавать стереотипы восприятия.

Смоленцева нахмурилась и посмотрела на Филяеву.

Крапивин понял не высказанный вопрос и объяснил свое заявление:

— Бренд «JewelryStories» создавался немного с другими задачами. На начальном этапе мы не могли обойтись без бренд-амбассадора, потому что громко о себе заявили. Взяли смелость говорить о возрождении русской ювелирной школы. Нам нужен был человек, который сможет увлекательно рассказать историю появления бренда и его цели.

Агата замечательно справилась. И все-таки логика потребителя по-прежнему остаётся загадкой. Даже используя весь инструментарий маркетинга, невозможно с точностью просчитать, где проиграешь, а где выиграешь. Практика показывает: любую классическую закономерность можно сломать.

— Вы успешно ломаете.

— Я люблю решать сложные задачи, те, которые для других кажутся невыполнимыми. Все решаемо, но людям часто недостает терпения. Я очень терпеливый человек.

Агата выглядела злой, ее уязвили слова Крапивина. Он фактически назвал ее пустым местом, прямо заявив, что на данный момент не нуждаются в ее услугах. Катю это откровенно порадовало, но она ничем не выдала свои эмоции — не время и не место.

— Например, мы граним жемчуг. Это очень сложно. Если случайно снять лишний слой перламутра, жемчуг будет испорчен. Гранями покрывается тот слой, который снимается при обычной шлифовке. Получается очень необычный эффект. — Неожиданно он поднял руку и, скользнув пальцами по Катиной щеке, мягко заправил пышный локон за ухо.

Аккуратно расстегнув, снял сережку. — Когда-то слова Фаберже о граненом жемчуге все восприняли как шутку, а сейчас, пожалуйста…

Смоленцева восторженно замерла, потом извинилась перед Катериной за свое любопытство:

— Простите… — Взяла сережку с раскрытой ладони Крапивина. Не смогла отказать себе в удовольствии полюбоваться столь роскошным изделием вблизи.