На краю неба

Приподняв бровь, она посмотрела на Филяеву, удивившись ее наглости. Крапивин ожидаемо проигнорировал неуместное замечание. Видимо, надеялся на благоразумность бывшей. Но, как видно, все свое благоразумие Агата давно потеряла.

— Буду рад ответить на ваши вопросы, — улыбнулся он улыбкой человека готового к приятному разговору.

— Тогда в первую очередь на расскажите немного о ваших планах.

— Как говорится, хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Я не очень люблю делиться именно о планах.

Но с удовольствием расскажу о том, что уже успешно воплощено в жизнь. В этом году мы начали работу с очень известной швейцарской часовой мануфактурой. Это будет лимитированная коллекция.

— Часы?

— Циферблаты. Миниатюрные живописные композиции из эмали, очень сложные по исполнению…

— Вы с таким чувством говорите, что мне уже не терпится увидеть эту коллекцию часов, — призналась Смоленцева после рассказа Димы. — И все же, почему вы обосновались на Западе? В России у вас, если я не ошибаюсь, всего один проект.

— Справедливый вопрос, — понимающе улыбнулся Крапивин. — Российские художники, дизайнеры и архитекторы на Западе не защищены — ни юридически, ни практически.

— Не могу не согласиться. Западный дизайнер может запросить за свой проект какую угодно высокую сумму, и ему не откажут. Вне зависимости от объективной ценности проекта.

— Конечно. Поэтому все стремятся сделать себе имя, получить «золотую табличку» на Западе. Имя становится гарантией того, что в дальнейшем тебе будут предлагать достойные условия.

Я не исключение. Занимаясь ювелирным делом нельзя быть в стороне, нельзя быть просто наблюдателем, нужно быть в центре.

— У вас получается. Но ведь на самом деле очень трудно совмещать в работе творчество и коммерческий компонент.

— Трудно, но возможно. Если сразу определиться: художник ты или бизнесмен. Все-таки второе мне ближе. Иначе я не смог бы обеспечить себе самостоятельность и продолжать работать, не прибегая к помощи сторонних инвесторов.

У меня нет специального ювелирного образования, хотя я изучал различные техники, и кое-что попробовал сам. Хотел иметь представление о работе ювелира, хотел почувствовать в руках металл и камень, подчинятся ли они мне.

— И как? Подчиняются?

— Да, — уверенно кивнул он. — Но сейчас максимум, что я делаю, это вырезаю восковку, если вдруг загораюсь какой-то идеей. А остальное дело закрепщиков, ювелиров, эмальеров.