Мокрое дело водяного

Лет в двадцать пять я наконец-то поняла, что с приятельницами можно веселиться, бегать в кино, на танцульки, шастать по магазинам, сплетничать. Но если в жизни происходит нечто по-настоящему важное, то не стоит в это посвящать знакомых. Должен быть один человек. Верный, настоящий друг. Вот ему все открыть можно, остальным нельзя. Да только найти такого очень трудно.

– У меня есть, – сказала Серафима, – мой муж."

"– Повезло тебе, – улыбнулась Мухина, – хотя и у меня благодаря внучке появился друг, которому можно доверить все свои тайны, и он их никому никогда не разболтает.

Коркина закрыла лицо руками.

– Даша, простите! Пожалуйста! Да, я сидела под окном! Когда Ира умерла, я думала, что сойду с ума. Потом вышла замуж, стала очень счастливой. Мысли об Ире ушли на задний план. Я ухаживала за ее могилой, но не рыдала, как раньше, не сидела на кладбище. Супруг поставил Макниной памятник, порой мы вместе туда приезжали.

Серафима встала и посмотрела на мать Федора.

– Вы хороший человек, а я дура!

Мухина протянула ей руку.

– Все мы порой бываем глупы. Я еще похлеще вас! Таких дров в жизни наломала!

– Навряд ли мы сможем дружить, – пробормотала Серафима, – ни вам, ни мне этого не надо. Но хочу, чтобы вы знали: с этого дня я отношусь к вам иначе, не считаю убийцей, растеряла всю ненависть.

Серафима попятилась, развернулась и убежала. Сеня последовал за ней, говоря на ходу:

– Посажу ее в машину и вернусь.

Глава тридцать пятая

Я подошла к кофемашине и включила ее.

– Ольга Гавриловна, вы пару минут назад сказали, что у вас благодаря Кате появился друг, которому вы поведали свои тайны? Вот, сварила вам еще капучино.

Мухина взяла у меня из рук чашку.

– Спасибо.