Мокрое дело водяного

– Правой рукой вправо неудобно…

Энн улыбнулась.

– Дашенька, мы поселимся у вас временно. Заработаем денег, найдем подходящий участок, построим дом и уедем. В благодарность за доброту я буду заниматься с вами фейслифтом. До сих пор мне не удалось продемонстрировать мою авторскую методику. Уберу вам бульдожьи щеки, опухшие веки, печать смерти над губой, рытвины носогубных складок, разглажу канаву между бровями.

Я потерла ладонью лоб.

– Расписались… в загсе?

– Да! – подтвердил подкидыш. – Пока не построим коттедж, временно поживем здесь.

Я потеряла дар речи. Надо сказать хоть что-нибудь, но что?

– Налево двумя руками еще хуже, – ныл полковник, – верните все, как было.

Над моей головой захлопали крылья, на плечо сел Гектор и тихо заговорил:

– Ну у тебя и морда! Рытвины, овраги.

– Кирдык котенку, – машинально повторила я и ощутила непреодолимое желание порубить Гарика на гуляш по-венгерски.

Чтобы никто из присутствующих не понял, о чем я сейчас думаю, я широко улыбнулась, очень широко, все шире и шире… В конце концов щеки не могли растягиваться дальше.

И тут Феликс схватил меня и быстро вывел из столовой.

– Спасибо, – пробормотала я, стоя через пару минут в кабинете у мужа, – еще несколько мгновений, и я могла потерять лицо.

Супруг обнял меня.

– Я хорошо знаю: когда у тебя на мордочке появляется широкая улыбка, это свидетельство того, что ты сейчас пойдешь вразнос.

Мой профессор стал рассказывать о том, как его ученик проводил эксперимент с дикими кабанами.

Я молча его слушала. Нет, тот студент ни на секунду не прав. Разъяренную женщину от дикого кабана отличает наличие серег в ушах."