Мокрое дело водяного

Потом вдруг забыла, где находится мой дом. К врачу не пошла, решила, что нервы расшатались. И вроде обошлось, я стала прежней. Некоторое время дела шли хорошо, и вдруг начались провалы в памяти. Пришлось обратиться к доктору, у меня есть знакомый профессор-невролог. Петру я ничего не сказала, знаю, что мужчины не любят больных женщин. После тщательного обследования доктор поставил диагноз…

Ольга побарабанила пальцами по столу.

– Ирина сообщила название болезни, сложное. Точно его не помню, похоже на Крейцерову сонату Бетховена.

Кузя пробежал пальцами по клавиатуре.

– Болезнь Крейтцфельдта – Якоба названа в честь немецких врачей, впервые описана в тысяча девятьсот двадцатом году. Дистрофическое заболевание коры головного мозга. Называется еще – коровье бешенство, губчатая энцефалопатия. При легкой форме смерть наступает у восьмидесяти пяти больных из ста. Оставшиеся пятнадцать становятся инвалидами. При тяжелой форме излечение невозможно. Диагностируется она у одного человека из двух миллионов.

Кузя оторвался от экрана.

– Сведения я в поисковике нашел, правда, он не всегда точную информацию дает. Может, больше людей в живых остается.

Глава тридцать четвертая

– Жуть, – пробормотал Собачкин, – народ рака боится, хотя он лечится.

Ольга сказала:

– Я тоже ничего о нем не знала и растерялась. Ирина же спокойно объяснила: «У меня нет шансов. За последнюю неделю мне стало резко хуже. Пока удавалось скрывать симптомы от Петра, сына и мамы. Но вскоре я превращусь в безумное существо, которое не сможет себя обслуживать. Я уверена, Петя меня не бросит. Но я не хочу, чтобы он вспоминал меня сумасшедшей, которая гадит под себя.