Любимый деспот

Что я, наконец, сумела добиться желаемого тогда, когда перестала прикладывать к этому столько усилий!

Что любимый мужчина обнимает меня, прижимая к себе так, словно я самое дорогое, что есть у него в жизни.

Осман спал, а я продолжала прокручивать в голове события прошлой ночи. После первого раза последовал второй, который был еще удивительнее, чем первый. У меня болела каждая мышца, но я совершенно не возражала, когда Осман, разбудив меня на рассвете, продолжил совращать меня. И какое же сладкое это былосовращение.

Самое удивительное то, что я не ощущала никакого стеснения! Нет, я, конечно, смущалась, но скорее своих чувств, а не самой ситуации. Мне хотелось улыбаться, и я изо всех сил пыталась этого не делать. Не хотелосьвыглядеть влюбленной дурочкой, коей в принципе я и являлась.

Поняв, что мой мужчина и не думает просыпаться, я осторожно развернулась в его объятиях и, полюбовавшись им пару минут, со вздохом сожаления выпуталась из его рук. Подхватив его рубашку, лежащую среди кучи небрежно сброшенной нами одежды, направилась в душ, с ужасом смотря на себя в зеркало. Слава богу, Осман не видел этой потекшей туши и подводки! Я выглядела как панда! А чего стоили следы его щетины на шее и груди! Вот тут уж я вспыхнула, вспомнив, как мужчина терся об меня, словно мартовский кот, кусая и ласкаясь.

Прикрыв глаза, я предалась воспоминаниям, проходясь пальцами по следам ласк Османа. Как же хорошо. Как никогда раньше. Хорошо настолько, что и умереть не жалко.

Сжав бедра в попытке утихомирить накатившее возбуждение, я встряхнула спутанными волосами и направилась в душевую кабинку. Нужно было успеть привести себя в порядок и заказать для своего мужчины завтрак.

Моего мужчины? А был ли он моим? Сомнения неожиданно закрались в мою голову.

А что, если прошлая ночь ничего для него не значила? Что, если Осман просто поддался моменту? Господи, какая же я наивная дурочка! С чего вообще взяла, что что-то изменилось между нами?! Это просто секс! Мужчинам не нужно что-то чувствовать, чтобы им заниматься! Чуть ли не плача, я накручивала себя. Так чудесно начавшееся утро вдруг перестало быть добрым.