Лев

В общем, что он мог почувствовать к чужому ребёнку, вызывающему ассоциации с неприятным типом? Наверное, ничего хорошего.

Всё это он попытался объяснить Славе прям с утра. Ну, не ту часть, что Мики ему чужой и похож на Игоря, а про органы опеки, случайные визиты в гости и риск, что ребёнок проговорится. Слава, впрочем, даже не дослушал, сразу начал злиться:

- С чего ты вообще взял, что у Мики будут спрашивать, с кем я живу?

- Есть такой риск! – настаивал Лев. – Даже если не спросят, он может случайно ляпнуть!

Это был долгий затянувшийся спор.

Слава говорил, что Лев притягивает свои опасения за уши, что едва ли двое мужчин на одной жилплощади вызывают у всех ассоциацию с геями (а какую, блин, еще?), да и вообще – какова вероятность! Слава постоянно повторял вопросы, которые начинались с этих слов: какова вероятность, что они об этом спросят? Какова вероятность, что Мики скажет сам? Какова вероятность, что их примут за геев?

Лев тоже начал злиться, а злость всегда делала его убедительней.

Он твердым голосом произнёс:

- Можешь жонглировать вероятностями сколько хочешь, но при малейшем подозрении, что ты гей, у тебя отберут ребёнка и шансов на возвращение не оставят. Спасибо скажешь, если вообще видеться не запретят.

Слава стушевался, даже плечи опустились. Он устало согласился:

- Наверное, ты прав.

Лев не ожидал, что сработает, и от радости добавил убедительных аргументов:

- Конечно, я прав! Ты же так дотошно собирал документы, боялся, что тебя развернут из-за любой мелочи.

А этого что ли не боишься?

- Я понял, понял, – ворчливо повторил Слава. – Просто я не хочу оставаться один.

- Не останешься! – пообещал Лев. – Я же никуда не денусь! Я сниму квартиру как можно ближе, хоть в этом же доме, если получится, будем видеться каждый день. Если тебе понадобится помощь – я сразу же приду.

- Мне без перерыва нужна помощь.

Лев почувствовал себя обезоруженным. Он снова и снова беспомощно повторял одно и то же:

- Я понимаю, но что поделать? Сейчас нужно действовать аккуратно, чтобы не потерять Мики.

Слава соглашался с ним, а Лев не мог избавиться от гадкого ощущения, что он лжец.

- А когда с усыновлением всё разрешится, ты вернешься? – спросил Слава.

- Вернусь, – сказал Лев.

«Или придумаю что-нибудь ещё…», – подумал он.

На часах было почти восемь. Наспех попрощавшись со Славой, он ушёл на работу, стараясь действовать как можно тише, чтобы не разбудить Мики.