Лев

– Сам себе чё-то придумал!

- А что ты имеешь в виду, когда так докапываешься до этой ванны? – спрашивал Лев.

- Я вообще подумала, что вы поругались! – неожиданно ответила Катя.

Лев, услышав её ответ, даже сбавил тон разговора. Мигнул глазами.

- Поругались?

- Ну да, - она тоже заговорила спокойней, закуривая. – Когда Сашины предки приезжают, мы в ванной ругаемся, чтобы они не слышали.

Лев неловко потупился, застыдившись своего обвинения.

- Вот как. Ясно.

Катя, смерив его взглядом, выдохнула дым и спросила:

- А что было, если не ругались?

Он решил сказать, как есть.

- Я ему подрочил.

- О, - у Кати в самом деле рот сделался буквой «о» и она замерла так, на секунду. Потом, рассмеявшись, сказала: – Спасибо, что выбрали мою ванную для такого сакрального действия. Нет, правда, это даже льстит!

Лев тоже засмеялся – вымученно и напряженно – а сам думал: «Чёрт, я параноик, я больной». Неужели он правда сходит с ума?

Отсмеявшись, они замолчали, и Катя принялась быстро докуривать сигарету, а Лев, прощаясь, отходить в сторону.

- Ты Славе не рассказал?

Лев испугался её вопроса.

- О чём?

- О Якове.

- Нет.

- А когда расскажешь?

Он пожал плечами. Катя замолчала, и Лев распознал это как знак, мол, разговор окончен, можно уходить. Но едва он снова отступил, как она опять заговорила:

- Помнишь мы ловили попутку до Пулково, когда ты уезжал?

- Ага.

- И у тебя была бита.

- Ага, - снова промычал Лев.

- Я сказала тебе её спрятать, а ты помнишь, что сказал?

- Что? – он правда не помнил.

- «Те, кто хотят напасть, всегда прячут биту».

Возникла очередная пауза, но теперь совсем другая, тяжелая: отойти в сторону и слинять не получилось бы. Нужно было что-то ответить.

- Девочки обожают метафоры, - отшутился он, вспомнив Карину и её «кучу одежды на стуле».

Катя передернула плечами. Вздохнула:

- Ладно, иди. Удачного тебе… э-э-э… погребения отца под землю.

Лев кивнул, радуясь, что этот разговор закончился, что она его отпустила.

Домой он успел впритык: поменял белую рубашку на черную и они с Пелагеей сразу поехали в траурный зал (так мама велела: сначала – туда, потом – на кладбище). Сама она уже была там – возилась с этими предпохоронными обрядами, Лев даже вникать не хотел.