Лев

Конечно, ты ведь уже делал это раньше. Всё повторяется. Ты опять здесь, в комнате из кафеля, и, смотри-ка, здесь всё то же самое, с таким же звуком льётся вода. Можешь повторить.

Не могу.

Можешь.

Я не хочу.

Хочешь. Ты уже сделал это с ним в мыслях. А если сделал в мыслях – можешь сделать и в жизни.

Они продолжали целоваться и Лев чувствовал, что ему не хватает воздуха: тесное душное помещение с повышенной концентрацией запретных мечтаний. Каждый раз, когда он проводил рукой вдоль члена, получался глухой булькающий звук вздымающейся волны, и чем быстрее он двигался, тем сильнее получались волны.

Это возвращало его к реальности: «Наверное, там, снаружи, уже всё поняли».

И потом снова: Славино дыхание, губы, звук скользящих пальцев по бортику ванны, и его опять уносило.

Возьми его. Возьми его. Возьми его.

Быстрее. Быстрее. Быстрее.

Слава, выгнувшись, задержал дыхание, поцелуй прервался. Лев, отстранившись, посмотрел на его сосредоточенное лицо с закушенной губой, сделал несколько резких движений рукой и разрядил его, как разряжают ружья в тире.

Слава, удержавшись от стона, часто-часто задышал, отстраняясь от его руки.

Давай. Бери. Никогда не бывает поздно. Почему ты ничего не делаешь? Ты же всё ещё хочешь. Почему ему – всё, а тебе – ничего?

Отдышавшись, Слава устало улыбнулся, показывая ямочку, и поднял смущенный взгляд на Льва.

И тогда всё прошло. Этот мерзотный, чужой голос в голове исчез – он захлебнулся под лавиной проснувшейся нежности.

Лев вдруг почувствовал, какая это болезненная, уязвимая позиция для Славы, и каким он, наверное, открытым себя сейчас чувствует, даже не голым, а оголенным – будто нерв. И, подавшись вперед, он ещё раз поцеловал его – так, как они привыкли целоваться, легким касанием губ, и сказал раньше, чем успел сформулировать в собственных мыслях: - Ты очень красивый. Я люблю тебя.

Слава, расслабившись, улыбнулся совсем широко – и Льву показалось, он даже знает, про что это расслабление: ничего не изменилось, я все ещё с тобой, я все ещё люблю тебя.

Наверное, это то, чего он боялся сам, просыпаясь утром после ночи с Юрой, это те гарантии, которых он не получил.

Опершись на бортик ванной, Лев начал подниматься, и Слава спросил:

- Ты хочешь, чтобы я тоже что-то сделал?

«Да, он хочет тебя трахнуть»

«Заткнись»

- Нет.

- Ты уверен?

- Да."

"«Лжец, притворщик, насильник. Я люблю тебя, ты красивый – какая гадость.