Лев

- Ну, я пошёл… - и он сделал шаг назад, к двери.

- Ага… Стой.

Лев замер: одной ногой на паркете в коридоре, другой – на кафеле в ванной.

- Я кое-что потерял. Можешь помочь?

Он снова прикрыл дверь, обернулся к Славе.

- С чем?

- Помнишь мою подвеску на молнии? Я её случайно уронил.

- Куда? – уточнил Лев, подходя ближе.

- Туда.

Он попытался проследить за Славиным взглядом, но, не сообразив, на что тот указывает, переспросил:

- Куда?"

"- Туда, - и Слава снова кивнул на воду.

Со второго раза Лев умел понимать намеки, но со Славой решил всё переспрашивать на десять раз:

- Ты хочешь, чтобы я опустил руку в воду?

- Да.

- Хорошо, - невозмутимо ответил Лев, начиная закатывать рукава на рубашке.

Но невозмутимость, конечно, была липовая, а в мыслях, в чувствах, в сердце лихорадочно повторялось: «Ахренеть, вот это да, ахренеть!». Хоть бы ничем не испортить этот момент.

Опустившись на одно колено перед ванной, Лев уточнил:

- Где именно уронил?

Слава наигранно ответил:

- Ой, не помню. Попробуй сам нащупать.

Подивившись его умению дразнить, Лев с долей злорадства подумал: «Я тоже умею» и, опустив руку под воду, начал издалека: сначала провёл пальцами по внешней стороне бедра, медленно уходя ниже, к колену и голени.

- Кажется, ничего нет.

- Ищи получше, - подсказал Слава.

Лев, усмехнувшись, перешел на вторую ногу, и начал снизу-вверх: от колена к внутренней стороне. Слава, сделав глубокий вдох, сжал правой рукой бортик ванны. Лев бросил взгляд на побелевшие от напряжения пальцы и, резко убрав руку, сказал:

- Кажется, тоже ничего.

Слава выдохнул, засмеявшись:

- Блин, ты…

- Что? — хмыкнул Лев.

- Жестокий…

Лев опустил руку обратно в воду, на этот раз прогуливаясь пальцами от груди к животу и, упершись в эрегированный член, обхватил его рукой, заставляя Славу вздрогнуть и опуститься в воду пониже.

- Всё нормально? – уточнил Лев, заглядывая Славе в глаза.

Тот некоторое время молчал, как будто привыкая к новым ощущениям. Потом попросил:

- Поцелуй меня.

Лев поцеловал, начиная водить рукой вверх-вниз, и его собственное возбуждение, собственные фантазии, которым он всё это время не давал выхода, прорвались наружу в самых извращенных вариациях: они же могут заняться сексом прямо сейчас, почему он медлит, почему так излишне осторожничает, всё переспрашивает? Что мешает ему раздеться и залезть в эту самую ванну, взять его, даже не уточняя разрешения? А чтобы никто не услышал – закрыть ему рот ладонью, заставить молчать.