Лев

Зачем мне туда ходить, если я тебя уже нашёл? Яков»

«Хватит везде добавлять «Яков», - писал Лев уже из вредности. – Я прекрасно помню, кто ты такой».

«Это такая форма письма в Америке, пишу по привычке. Извини, больше не буду, раз тебя это бесит».

«А с кем ты там ещё переписываешься, в этой Америке?»

«Лев, серьёзно, хватит. Если ты так боишься, что я изменяю, переезжай. Иначе к чему эти отношения?»

Этот вопрос, такой очевидный и простой, застал его врасплох. И правда, зачем? Не протянешь же всю жизнь на разных континентах.

А если не планировать быть вместе всю жизнь, зачем вообще быть вместе?"

"Вариантов было два: или Лев переезжает, или они расстаются. Конечно, он подумывал над третьим вариантом, сказать Власовскому: «Слушай, может, лучше ты?», но Яков ни за что не стал бы менять Америку на Сибирь (и Лев его понимал – никто бы не стал). И что им в этой Сибири делать? Можно подумать, она обещает им что-то лучше, чем то, что у них уже было раньше.

Поразмыслив над ситуацией, Лев понял, что ничего не теряет.

Ну, может, первый год обучения, но это не страшно. Артур и Карина хорошие люди, да и братья-африканцы ничего, но настоящей дружбы у него ни с кем не сложилось. Никто здесь его не знает, свой первый новый год он бы провёл в одиночестве, не прилети Яков. Так стоит ли цепляться за этот город, теряя человека, который его действительно любит?

Когда цифры на календаре подобрались к середине января, Лев, давя в себе чувство глубокого унижения, написал Якову:

«Можешь помочь с оплатой экзаменов?»

Отправив, он, недолго думая, дописал ещё одно сообщение:

«Я верну, когда приеду».

Лев [38-39]

Очередь к телефону-автомату тянулась вдоль коридора на первом этаже и заканчивалась возле дверей, ведущих на кухню. В обычные дни здесь было поспокойней, но тогда, в конце мая, всем нужно было срочно позвонить домой: рассказать о зачетах, сессии, практике, планах на каникулы и, конечно же – «Мам, испечешь блинчики к моему приезду?».

Лев стоял в этой очереди изо дня в день, начиная с апреля, и никак не мог подгадать нужного момента.

Добравшись до телефона, он опускал в прорезь монетку на леске (способ, подсмотренный еще в детстве в фильме «Игла»), набирал домашний номер, слышал в трубке густой отцовский голос и молчал. Дышал. Отец тоже дышал, переспрашивая: «Алло? Алло?», сначала спокойно, а потом становился нервным и раздраженным. Это длилось, пока кто-то из них первым не бросал трубку. Чаще всего – Лев.