Ласточкино гнездо

«Какая странная зыбь», – успел подумать Матвей Семенович, и в то же самое мгновение в ближайших улицах завыла собака, за ней еще одна, и еще, и еще…

Затем лунная дорожка взорвалась, и земля заплясала под ногами у Кауфмана.

«Я сплю», – механически подумал он; но увидел собственные ноги в тапочках, увидел, как ходят ходуном стволы пальм, и растерялся.

«Нет, тут что-то не то… Должно быть, мне подсунули за ужином дрянное вино, а я был расстроен и не обратил внимания…»

Он повернулся лицом к городу и увидел, как трясутся дома, как на склонах окружающих Ялту гор вздымаются фонтаны пыли: это один за другим начали сползать оползни.

Ноги не держали Матвея Семеновича, он упал на четвереньки – и услышал страшный, низкочастотный гул, который словно доносился из самой земли.

– Дурак! – кричал попугай, летая вокруг него. – Дурак, дурак! Беррегись!

Огромное здание гостиницы «Россия», из которого Матвей Семенович только что вышел, сотрясалось; падали трубы, куски крыши, на глазах уполномоченного отломился и рухнул грудой на улицу кусок угла…

Нестройные крики, женские, мужские, детский плач, завывания собак, грохот ломающихся стен, гул, доносящийся из-под земли, – все слилось в какую-то чудовищную симфонию.

Первый удар землетрясения накрыл Ялту в ноль часов пятнадцать минут в ночь с 11 на 12 сентября, и почти сразу же последовал второй.

…В знаменитом Ласточкином гнезде ресторан закрывался ровно в полночь, но Леонид Усольцев выпил больше, чем следовало, и крепко заснул, уронив голову на руки.

– Пусть проспится, – махнул рукой администратор, для которого Леонид много раз набрасывал портреты знакомых дам, да такие, что смотрелись лучше любой фотографии. – Вы что, товарищ Лавочкин? – спросил он у Феди, который слонялся по залу, то и дело нагибаясь.

– Я запонку потерял, – мрачно ответил Федя.

Это был подарок мамы, которым он очень дорожил.

Вечер в компании супругов Косых и Леонида вышел на славу, но утерянная запонка сыграла роль ложечки дегтя, и комик дулся.

– Федя! – заревел Косой от порога. – Таксо ждет!

– Я сейчас! – отозвался актер. – Понимаешь, запонка…"

"Макар Косой, он же Фрэнк Гризли, он же автор повести о подвигах гыпыу и прочих столь же выдающихся произведений русской литературы, принял посильное участие в поисках, но ничего не нашел.