Крылья бабочки

Брендон, если Трейси просила, а настроение у него было соответствующим, играл для нее. Тогда она удобно устраивалась рядом и, обняв захваченную с дивана мягкую подушку, принималась слушать и жадно следить за его пальцами. Ловкие искусные руки без труда извлекали из громоздкого инструмента чарующую музыку: иногда нежную и лирическую, иногда дерзкую и сильную. Во время игры Брендон поглядывал на Трейси, загадочно улыбаясь, а когда заканчивал – она горела. Возможно ли вложить в мелодию умопомрачительную чувственность и сумасшедшее желание? Разлить в воздухе, как чудесный аромат экзотических духов, которым невозможно надышаться? Судя по всему, Брендон нашел свой философский камень или формулу страсти, потому что ему удавалось это с легкостью.

Трейси хватило желтого света полумесяца, чтобы, не спотыкаясь, подобраться к холодильнику. Она открыла его, достала кувшин с апельсиновым соком и сникерс. Кто бы мог подумать, что в холодильнике Брендона может оказаться что-то помимо куска заплесневелого сыра? Брендон постарался, или приходившая домработница, но в его квартире всегда была еда, и это не засохшая пицца или коробки с протухшей китайской лапшой.

Нормальные продукты, из которых он даже иногда готовил. Правда, крайне редко из-за нехватки времени, но ягненок под винно-томатным соусом получался у него отлично."

"Трейси с наслаждением жевала шоколад, глядя в прозрачную стеклянную стену, отделявшую ее от звездного неба и огней соседних небоскребов.

Скоро повторное слушание, а перед этим встреча четы Палмер лицом к лицу при закрытых дверях: надежда, если не прийти к компромиссу, так хотя бы не конфликтовать в суде, пусть призрачная, но все-таки оставалась. С каждым днем Трейси беспокоил исход процесса все больше и больше. Они с Брендоном никогда не обсуждали это конкретное дело, работали в том же режиме и не делали никаких скидок друг другу, но как итог, к которому они придут, повлияет на их личные отношения? Она даже за себя не могла ответить однозначно, не то, что за него. Пару раз они, правда, шутили на эту тему, но будет ли смешно в конце?

Трейси отодвинула пустой стакан, заинтересовавшись какой-то книжицей, отчетливо выделявшейся на светлом дереве столешницы. Ежедневник хранил тонкий аромат сигар, дорогой кожи и бумаги, исписанной чернилами. Она с удовольствием провела рукой по ребристой, грубоватой на ощупь обложке, и открыла его.