Крылья бабочки

«Необъезженная лошадь» значилась как стриптиз-клуб, но и услуги интимного характера там предоставляли, причем, как поняла из переписки Трейси, это рай для латентных педофилов: уединиться с девушкой, похожей на едва сформировавшуюся девочку – не проблема. Совращай ребенка, лишай девственности подростка, тереби дряблый член на юную красоту – развлечения на любой вкус. За вполне легальным фасадом клуба «all nude» скрывался бордель. И Трейси сильно интересовало: какого черта адрес притона делает в ежедневнике Брендона? «Он что, ходит к шлюхам?» – про себя возмутилась она, но сразу же отбросила эту мысль.

Брендону не нужно платить за секс, а если бы ему нравились мальчишеские фигуры, то вряд ли он бы спал с ней – женские округлости тело Трейси приобрело еще в пятнадцать лет, – но место ему явно знакомо. Может, это заведение его клиента, которому наступила на хвост полиция?

Трейси скептически рассматривала свой наряд в большое – во весь рост – овальное зеркало. Обтягивающие джинсы, красный топ, яркий макияж: сочные алые губы вкупе с подведенными глазами и длинными, густо накрашенными ресницами производили ошеломляющее действие.

Эффектно и вызывающе. Это ведь не фешенебельный клуб в Ист-Виллидж, в который в таком виде просто не пустят. Трейси, конечно, не рассчитывала сойти за «свою», но была уверена: утонченной изысканной леди в «Необъезженную лошадь» не попасть."

"Она, бросив хмурый взгляд в окно, тряхнула темными волосами, приятно пощекотавшими открытые плечи, и накинула короткую кожаную куртку.

Весна наступила неделю назад, но пока ей даже не пахло: небо с утра хмурилось, а мелкий надоедливый дождь накрапывал не первый час. Трейси невинно хлопнула ресницами, мысленно убеждая себя, что просто хочет проверить, что ее любовник не извращенец, потом домой.

Она недовольно вскинула тонкую бровь, когда таксист, услышав адрес, бросил на нее оценивающий взгляд в зеркало заднего вида. «Успокойся!» – мысленно приказала себе Трейси, не понимая, отчего нервничает так, словно впервые посещает сомнительные заведения.

Они пересекли мост Куинсборо, свернули на Двадцать первую улицу, проехали еще пару миль и остановились. Вывеска горела неоном, недвусмысленно намекая, что ждет посетителей: голая светящаяся женщина обхватывала ногами круп лошади, другая – висела на шесте, кончик которого выполнен в форме сердца, упиравшегося в черную железную дверь.