Красное на красном

Юноша тщательно закутался в плащ и спустился вниз. Ему повезло – ворота были открыты, так что с привратником объясняться не понадобилось. Дикон редко выходил на улицу так рано, и утренняя жизнь столицы была ему в диковинку. Вставшие затемно торговцы и служанки немного разогнали мрачные мысли, но по мере приближения к заброшенному эсператистскому аббатству страхи и обиды взяли свое.

Кузен сдержал слово и никому ничего не сказал, хоть и был возмущен и расстроен. Реджинальд – истинный Человек Чести, он станет достойным герцогом, но сейчас Дикон предпочел бы, чтоб Ларак был не столь щепетилен.

Ноха приветствовала юношу голубиным урчанием, поднятым воробьями галдежом и тяжелыми холодными каплями, повисшими на прутьях ржавой решетки. Калитка была открыта, и Дикон вошел.

– А мы уж думали, вы не придете, – улыбнулся Эстебан.

– Простите, сударь, но приходить раньше столь же неприлично, как и опаздывать, – повторил Дикон пришедшуюся более чем кстати присказку маршала.

– На свидания с дамами следует приходить первым, а смерть – тоже дама.

– Я пришел на свидание с вами. – Дикон постарался вложить в улыбку как можно больше иронии.

– Разумеется, к вам, – отметил Эстебан. – Смерть – единственная женщина, на благосклонность которой может рассчитывать дружок мужчины.

Единственным достойным ответом на это была обнаженная шпага. Кровь кинулась Дикону в голову, разом вытеснив и сомнения, и страхи. Атаковал он довольно удачно, но Эстебан легко парировал нацеленный в грудь удар. Дикону пришлось отступить и развернуться, чтобы отбиться от присоединившихся к драке двоих «навозников».

Шпаги со стуком столкнулись, и в этот миг раздался конский топот, а на сцене появилось новое лицо. Никогда еще Ричард Окделл не был столь рад видеть своего эра. Алва соскочил с Моро и с ленивым любопытством оглядел присутствующих.

– Роскошно. – Красивые губы тронула та самая усмешка, которую Дикон пытался изобразить несколько минут назад. – Семеро.