Красное на красном

Людям Чести зазорно с такими в одном трактире сидеть, не то что играть и уж тем более волноваться о мнении «навозных маркизов». И ведь говорил же Наль, а он… Он решил показать, что сам себе хозяин, вот и показал."

"– Вернитесь на грешную землю, юноша, – вполголоса окликнул Алва, – мы у цели. Раз уж вы начали играть, вам следует посмотреть, как это делается. Это дом красотки Марианны и ее весьма снисходительного супруга. Здесь играют по-крупному и в кости, и в карты. Последнее гораздо интереснее. Кости – это для тупиц.

4

Разумеется, Дикон слышал про карты и даже держал их в руках. После того как гайифец Квангелла́тис изобрел печатный станок, разноцветные картинки быстро вошли в моду. Другое дело, что для игры в то́нто[93] или вьехарро́н[94] требовались опыт и сноровка. В иное время Ричард пришел бы в восторг от возможности взглянуть на игру, но после того, что он натворил, это было мучительным. Ворон, впрочем, мнения оруженосца не спрашивал.

Подобострастные слуги увели лошадей. Моро не преминул выказать свой норов, но Алва и не подумал оглянуться на злое ржание и растерянные голоса. Небрежно раскланиваясь и словно не замечая удивленных и раздраженных взглядов, герцог вступил в ярко освещенный дом. Алву не любили ни Люди Чести, ни «навозники», но мало кто решался сообщать маршалу о своих чувствах.

Дикон шел за своим эром как пришитый, и дело было отнюдь не в приказе. В роскошном, набитом людьми особняке юноша, выросший в разграбленном замке, чувствовал себя потерянным, он вообще робел от шумных компаний. В толпе разряженных чужаков Алва был единственным знакомым, к тому же в присутствии Ворона вряд ли кто-то осмелился бы заговорить с его оруженосцем о вчерашней игре…

– Маршал, вас ли я вижу? – Тщедушный господин в розовом атласе спешил к ним, медово улыбаясь.

– Разумеется, сударь.

– Как вы узнали?

– Что именно? – Ворон щелчком поправил кружево манжет. – Оллария велика, а мир еще больше, в нем много чего происходит.

– Что прелестная Марианна вот-вот сменит покровителя.

– Но, – глубокомысленно протянул Алва, обводя глазами обтянутую золотистым шелком комнату, – покровитель у прелестной Марианны, без сомнения, весьма щедр.