Красное на красном

Вновь вошел он к смертной деве, и в условный срок родила она сына, и завещал ему Вентох власть над ветрами и свору серебристых псов, быстрых, как облака, гонимые бурей. И покинули Флох, Рох, Оллиох и Вентох мир сей, повелев сыновьям своим править по закону Кабиохову, но потомки избранных забыли истину и отреклись от предков своих, растеряв силу. Так утратили забывшие право на наследство, и лишь мы, помнящие и верные, достойны его. Так говорят достославные, – Мэллит немного виновато взглянула на собеседника, – но Альдо из рода Раканов не должен отрекаться от своего первородства.

– Ты не веришь своим мудрецам? – И пусть не верит, лишь бы верила ему, лишь бы не уходила.

– Есть притча. – Золотые глаза Мэллит словно бы потемнели. – Один человек зарыл в подвале своего дома вино из красных ягод. Он завещал сыну выпить его в день совершеннолетия внука, но тот пожалел вино, и сын его пожалел, и сын сына… Прошло четыре сотни лет, и последний в роду решил исполнить завет, и пригласил друзей, и откопал сосуд, но пережившее свой срок вино стало ядом.

– Ты не хочешь, чтобы я ехал? – подался вперед Эпинэ.

– Не хочу, но ты поедешь. Ты хочешь надеть на голову нареченного Альдо венец, и он хочет того же. Нет мужчины достойней, прекрасней и благородней Альдо из дома Раканов.

Вот оно, женское сердце! Любовь превыше и веры, и благополучия рода, хотя почему женское? Разве он не послал бы хитрюгу Адгемара к кошкам, не подхватил бы Мэллит в седло и не умчал бы туда, где их никто не отыщет?.

– Блистательный Робер огорчен? – Мэллит казалась встревоженной. – Нельзя перед дорогой отнимать у путника цель. Забудь слова недостойной, она была неправа.