Красное на красном

 – Гоганни освободилась от чудовищного головного убора и перебросила косу на грудь. – Я не могла не прийти. Ночь Флоха еще не скоро, но я хотела проститься.

– Мэллит… – Роберу плевать было на всех Флохов мира, но нужно было о чем-то спросить. Чтобы Мэллит говорила, а он мог молчать, смотреть на нее и думать о ней. – Мэллит, кто такой Флох? Я понимаю, вы не говорите о своей вере с чужими, но мы ведь доверяем друг другу."

"– …Робер… – Она, как всегда, немного запнулась, называя его по имени, но все-таки назвала. «Блистательного» из уст Мэллит он бы не вынес.

– Конечно.

– Я буду говорить красиво, как в книгах. Ты поймешь?

– Конечно.

Закатные твари, почему слова теряются именно тогда, когда они нужней всего? Обычно он болтлив как сорок поэтов, но, когда видит гоганни, становится тупым пнем.

– Это длинная история, – с сомнением произнесла Мэллит. – Нас заставляют ее повторять, когда мы начинаем говорить. Много имен, тебе будет трудно запоминать.

Он и не станет, на что ему гоганские боги? Зато тени от ресниц на бледной щеке, падающие на лоб темно-рыжие прядки, легкий пушок над приподнятой губкой останутся в его памяти навсегда.

– Достославный Енниоль рассказал вам о сынах Кабиоховых, – начала Мэллит, – но имена их вами забыты, а звали их – Флох, Рох, Оллио́х и Венто́х. Уходя, Он оставил их, дабы правили Они миром Его именем и по закону Его. И было так, как было, пока не истек срок и не призвал Кабиох сынов Своих, и ушли Они звездной нитью, но пред исходом каждый избрал себе деву и породил наследника.

Сын Флоха получил власть над огнем земным и небесным, и завещал ему отец коня, рыжего, как сам огонь. Сыну Оллиоха подчинились воды, и подарил ему отец барана, белого, как пена морская. Но у Роха родились близнецы, а у Вентоха – дочь по имени Гарелли. И решил Рох, что вышедший первым из материнской утробы будет повелевать камнями, песком и плодородной землей и получит быка, черного, как земля, а младший, именем Гох, проживет свою жизнь простым смертным.

Это о нас. Теперь о Вентохе.