Хищный. Наглый. Холостой

 — Как приятно!

Я не знала, что сказать: все мысли, которые мучили меня несколько часов, моментально вылетели из головы. Я, как малолетка или, наоборот, старая дева, таращилась на мужское голое тело, словно никогда ничего подобного не видела.

Но такого я и правда не видела! Даже на картинках с полуголыми австралийскими пожарными. Я забыла как дышать — просто смотрела не мигая на стройный рельефный торс, длинные мускулистые ноги и…

— Ты не мог бы одеться? — Мне стоило неимоверного труда заставить себя отвести от него взгляд.

— Зачем? — Последовал короткий вопрос. Я уже не знала, куда себя деть. — Кать, посмотри мне в глаза.

О нет! Только не это! Я и так покраснела от смущения, а если еще и взгляд подниму…

— Потому что на тебе нет совсем одежды, Савва! — Я еле выдавила из себя слова. — Ты, конечно, у себя дома…

— Зато на тебе ее слишком много, — мягко произнес Викинг и пошел прямо на меня.

Он поймал мой взгляд, и время для меня остановилось. Я даже забыла, зачем сюда пришла. Смотрела неотрывно в глаза Саввы и даже не попыталась отойти, когда он вплотную ко мне приблизился.

Смотрела и чувствовала, что уже горю изнутри, лицо наверняка тоже покраснело, а в горле пересохло от волнения.

— Наконец-то ты пришла ко мне… — Горячее дыхание Викинга опалило мой висок. — Как же долго я тебя ждал!

Его губы нежно коснулись моей щеки. Я шумно вздохнула и подалась вперед, еще ближе к нему.

Сердце готово было выскочить из груди — я словно под гипнозом медленно подняла руки вверх и через мгновения почувствовала, как прохладный воздух коснулся обнаженных плеч.

— Посмотри на меня, Катя.

Я послушно взглянула на его красивое лицо — всегда такие спокойные холодные серо-голубые глаза сейчас казались черной бездной. И я растворялась в этой темноте.

— Я… — Голос был сиплым, совсем меня не слушался. — Ты… нам надо поговорить…

— Нет. — Он медленно осыпал мое лицо поцелуями. — Не надо…

Я плавилась в его руках, пыталась заставить себя сопротивляться, но это было так глупо. Я не хотела сейчас выяснять отношения, хотела его, моего Викинга. Такого недоступного, высокомерного, но моего!

Губы сплелись в долгий тягучий поцелуй, который ни я, ни он не могли разорвать.

Мы не могли оторваться друг от друга.