Камаэль (СИ)

Кульминация была яркой, почти ослепительной, и запомнилась мне, кажется, до конца жизни сногсшибательным удовольствием, что принесла, руганью Павшего пополам со сладостным стоном, когда я излился глубоко в него и он почти испуганно замер от столь нового и несомненно слишком приятного ощущения, резким вскриком Виктора, не удержавшегося и излившегося вслед за нами.

Сладкие моменты длились до самого утра. Аэлирн не позволял нам расслабляться. Объявив, что «плановая» часть брачной ночи с успехом выполнена и теперь можно переходить к десерту, он сладко мучил нас с Виктором до самого рассвета, пока я, наконец, не уснул прямо на нем.

Мне казалось, что я едва успел закрыть глаза, когда раздался грохот резко распахнувшейся двери – да с такой силой открытой, что она ударилась о стенку, будто вышибли ее стенобитным тараном. На пороге возник запыхавшийся, запылённый и, кажется, серьёзно раненный страж:

– Ваше Величество! Скорбные вести! Тёмные перешли реку Нира и движутся в направлении Беатора. Что прикажете делать?

Я едва открыл глаза.

Лежа между Аэлирном и Виктором, зажатый, и кажется даже не успевший слезть с плоти Павшего, я не слишком был способен раздавать приказы, однако королевский титул обязывал.

– В первую очередь закрыть дверь с той стороны, – рыкнул я, медленно слезая с плоти замершего рядом изумлённого и явно ошарашенного Аэлирна. Взлохмаченная голова Виктора тут же оторвалась от подушки, и он одарил стража встревоженным им вместе с тем – разъяренным взглядом. Стоило наглецу выйти из покоев и прикрыть за собой дверь, как я рухнул на подушки и приложил ладонь к разгорячённым векам.

– Интересно, когда я, наконец, посплю?

========== Пир на костях =========="

"С юга надвигались тучи, из окна замка были видны далёкие косые плети дождя, что покрывали дальние земли и леса с тонкими лентами рек, убегающими дальше, к востоку. Но солнца мы уже давно не видели, и всякий Светлый с замиранием сердца ждал, когда наши силы двинутся навстречу Тёмным. А меж тем мы ещё не были к этому готовы, в том числе не был готов я.

Мне было безумно страшно и негде было спрятаться от этого всепожирающего чувства, от этого невыносимо-тягостного ощущения. Одно дело было защищать свою шкурку и сражаться за неё без мысли о том, а совершенно другое — по своему решению и решению Совета отправляться на настоящую войну, где надо убивать, где убийство — обычная вещь, обыденность. И этот мир это почти что одобряет, если речь идёт о вражде между Тёмными и Светлыми расами.