Камаэль (СИ)

Может, отпустить тебя к лешему и полюбоваться на красивые дырочки в скалах? - Павший насмешливо вскинул тонкие брови.

- Может, оставишь свои разговорчики на потом? Уверен, у тебя не меньше моего свербит одно место. Не станешь ничего делать, и уже я буду любоваться красивыми дырками.

- Ты решил взять меня на слабо? - Бывший эльф опасно сощурился, а мне было так легко после пива, что по физиономии начала расплываться улыбка.

- Не заставляй меня запрыгивать на тебя самостоятельно, а то я решу, что ты струсил, - добиваю его и наблюдаю за тем, как начинают мерцать его глаза от возмущения и непонимания.

- Ну так что, господин Павший?

Я изобразил на лице подобострастную, восхищённую улыбку, приоткрыл губы, самостоятельно раздвигая ноги и не сводя взгляда с медленно вытягивающегося лица Аэлирна. Пальцами очертил затем собственную грудь, гипнотизируя его и явно собираясь поражать его и дальше. Право слово, он выглядел так, словно впервые в жизни (как-то даже оскорбительно по отношению к его нынешнему положению!) увидел парня, раздвигающего перед ним ноги.

А я не собирался останавливаться на достигнутом - согнул ноги в коленях, обхватывая собственные ягодицы пальцами и чуть раздвигая их в стороны, приподнимая бёдра, чтобы мужчина не пропустил ничего. Брови его медленно, но верно поднимались всё выше, пока я принимался потирать кончиками пальцев меж ягодиц, надавливая на анус и принимаясь постанывать. Но негромко, чтобы Павший успел прочувствовать всё. Игра завлекала меня всё больше, и я, не раздумывая более ни минуты, повернулся к нему спиной. Перекинув волосы через плечо, как увидел в каком-то дешёвеньком романе, который крутили по телевизору в баре, оглянулся на мужчину через собственное плечо и улыбнулся. Именно тогда, когда я улыбнулся, я расслышал низкий, животный рык Павшего. Верхняя губа его чуть приподнялась, обнажая острые вампирские клыки, которыми меня явно собирались искусать. Он метнулся ко мне резко, накрывая собственным холодным телом, едва не вжимая снова в кровать. И в то же время его прикосновения, властные и жесткие, разгоняли нестерпимый жар по моему телу, заставляя подчиняться его воле, ещё более пошло вилять разгорячёнными бедрами. Но все это продолжалось лишь до тех пор пока я не ощутил прикосновение его клыков к собственной шее. Это было воистину завораживающее чувство - отголосок ледяного дыхания на коже, а затем - острая боль, сменяющаяся жидким огнём в венах.