Изумрудные объятия

Сегодня она ему ответит. Наблюдая за ней, он улыбнулся и положил руки на бедра.

— Тогда, дорогая леди, отвечайте как на духу, что вы делали под моим одеялом?

Она опустила ресницы.

— Я… я… э-э…

Она умолкла. Он насмешливо улыбнулся и изогнул бровь, показывая всем своим видом, что вежливо ждет, когда она продолжит. Она чуть шевельнулась. Ему было видно, что она взволнована: ее грудь быстро вздымалась и опадала, на шее быстро-быстро билась жилка. Она была прекрасна: безупречная кожа цвета сливок, небесно-голубые глаза, округлая крепкая грудь с розовыми сосками, которые дразнили его так, как сам дьявол не придумает.

Он стиснул зубы:

— Ну?

— Моя… сережка! — выпалила она.

— Вы потеряли ее в моей постели? — недоверчиво спросил он. — Нет, миледи, уверяю вас, такой случай я бы запомнил.

Она бросила него испепеляющий взгляд.

— Лэрд Кригэн, я ничего подобного не имела в виду! Я думала, что, может быть, моя сережка зацепилась за какой-то предмет вашей одежды…

— На вас нет никаких сережек, — перебил он.

Он небрежно присел на край письменного стола и стал ждать продолжения.

— Ну конечно, лэрд Кригэн, — сказала Мартиса медовым голосом. — Когда я потеряла одну сережку, то сняла и вторую.

— То есть вы думаете, что могли потерять ее раньше? — вежливо поинтересовался он.

Мартина вспыхнула:

— Возможно…

— Но почему вы решили, что я уже побывал в своей постели?

— Сэр, должна вам сказать, вы не джентльмен!

— А я, мадам, должен вам сказать, что вы не леди.

Он стремительно встал и нарочито медленно двинулся к ней.

В каждом его движении чувствовалась ленивая угроза. Должно быть, он подошел слишком близко, потому что она вскрикнула и попыталась прошмыгнуть мимо него. Он потянулся за ней, но не успел схватить ее за руку, однако его пальцы ухватили шелк ночной рубашки, и когда она попыталась ускользнуть, рубашка стала сползать с ее плеча. Но Мартиса остановилась и повернулась лицом к нему."

"Взяв ее за подбородок, он поднял ей голову и поцеловал ее в губы, а затем стал целовать ее стройную белую шею, спускаясь все ниже.

Она была теплой, ее сладкая кожа хранила слабый аромат цветочного мыла, и этот аромат, казалось, сводил его с ума. Это все его гнев… Нет, это его желание, неистовое и горячее, и слишком долго копившееся в нем. Оно терзало его душу, разрывало мускулы, и он не мог ее отпустить.

Мартиса застонала и прижалась к нему, он почувствовал, как ее грудь упирается в его грудную клетку, а сердце начинает биться все сильнее.