Изумрудные объятия

Мягкая, подвижная как ртуть, волнующая, она трепетала в его объятиях. Ее пальцы коснулись его плеч, потом зарылись в волосы. Каждое ее прикосновение разжигало его чувства, Он опустил голову ниже и стал ласкать губами ее ключицу. Его язык, казалось, высекал огонь из ее обнаженной кожи. Мартиса тихо ахнула, он содрогнулся всем телом, его пронзило острое желание, темное и неукротимое, настойчиво требовавшее утоления. Он желал ее здесь и сейчас. Он хотел, чтобы она раскинулась на его кровати во всем своем золотом блеске и великолепии.

Она принадлежит ему, но между ними все еще стоит ее ложь, поэтому сегодня ночью он не отпустит ее без ответа.

— Нет!

Она отстранилась от него и попятилась, мотая головой.

— Мартиса!

— Нет! Оставьте меня в покое!

Его ярость и гнев разгорелись еще сильнее.

— Миледи, вы обманывали и дразнили меня, морочили мне голову! Ей-богу, самое меньшее, что я могу сделать, так это добиться от вас правды, и я ее добьюсь!

Мартиса вскрикнула, но он был безжалостен. Он крепко схватил ее, она отчаянно боролась, но он был сильнее, ее удары на него не действовали, он их почти не чувствовал.

Он швырнул Мартису на кровать. Она попыталась сесть, но он навалился на нее сверху, давая волю своему гневу.

— Что вы здесь делали?

Оказавшись его пленницей, она вскипела.

— Я вам уже сказала!

— Это ложь! — Оседлав ее, он смотрел на нее сверху вниз и скрежетал зубами от ярости. — Говорите правду!

— Я вам уже говорила…

—…вранье, — закончил он за нее. — Вы мне наврали.

Ну да, она соврала.

Она отчаянно извивалась под ним, совершенно не собираясь отвечать на его вопросы. Своими движениями она вносила еще больше сумятицы в его чувства. Ночная рубашка задралась до бедер, открыв длинные стройные ноги, такие мягкие по сравнению с его ногами, ворот сорочки сполз набок и обнажил одну грудь, ту, которую он уже попробовал на вкус. Внезапно Мартиса застыла неподвижно. Она смотрела в его глаза, и в ее взгляде читалась ярость, но только не страх. Эта девчонка никогда не боялась.

Он мрачно улыбнулся, обхватил одной рукой оба ее запястья и поднял ее руки высоко над ее головой. Некоторое время он выжидал, наблюдая за ее глазами, затем его взгляд двинулся вниз по ее почти обнажившемуся телу. Он невольно застонал. Можно было только удивляться, каким чудом ее красота сумела так покорить его, именно когда ему ни в коем случае не следовало покоряться. Наверное, на него действовало что-то в ее голосе, в ее грациозной походке. И в ее глазах.