Исключая чувства

Короткой застежке-молнии каждого ботинка вдруг потребовалось по тридцать секунд, чтобы разойтись под его руками, беспрестанно норовящим забраться под штанины и царапнуть гладкую кожу икр. Даже брюки (разве можно та-а-к долго стягивать свободные, легко струящиеся по ногам брюки?) он снимал с нее минут пять и с особой изобретательностью: по миллиметру, с паузами, влажными поцелуями и едва-едва болезненными укусами в им же высвобождаемую кожу бедер.

Лара слабо подрагивала всем телом, упираясь спиной в знакомую с прошлого раза шероховатость стены прихожей.

Наверное, стоило раньше догадаться, насколько ее заводят стоящие на коленях мужчины. Или вот эти прикосновения у кромки трусиков, когда внутри все сжимается и вспыхивает — достаточно одного лишь предвкушения контакта, дошедшего до рецепторов горячего дыхания, фантомного ощущения мужских пальцев.

Кожа на внутренней стороне бедер у нее была сплошь эрогенной зоной, и Лара так вздрагивала от любого прикосновения, что Диме было нетрудно придумать дальнейшие издевательства.

Позволив, наконец, ее брюкам упасть на пол, он не дал Ларе сдвинуться с места и продолжил ласки. Руки с пыточной медлительностью поднимались по ее ногам от лодыжек к икрам, коленям, бедрам, словно обволакивая их в мягчайший, нежно-теплый, разогревающий кожу воск.

Губами и языком он продолжал скольжение по коже — выше и выше, почти до самой промежности, еще прикрытой соблазнительно-изящными шелковыми трусиками. Лара довольно следила за тем, как у Димы загораются глаза при каждом взгляде на очевидно влажную ткань, и только острее заводилась сама.

В ее вечном стремлении к эстетизму в очередной раз нашлись свои плюсы: некрасивых вещей у нее в гардеробе не существовало, как и риска попасть впросак из-за нелепого нижнего белья.

Напряжение росло и росло, от всякой следующей, вроде бы слабой волны удовольствия нервы внутри натягивались до болезненного раздражения, но без обещания освобождения, которого Лара сейчас хотела больше всего на свете.

Одним уверенным движением Дима вновь прошелся по ее бедру и тут же скользнул ребром ладони вдоль промежности, надавливая на промокший шелк.

Лару вскинулась, неслабо ударяясь о стену затылком и выдавая первый за сегодня стон.

Ей было одновременно мучительно и тягуче хорошо. Она попыталась сжать бедра, чтобы не выпустить его ладонь, но Дима только покачал головой, другой рукой удерживая ее ноги на прежнем месте. Лара бросила на него красноречиво-недовольный взгляд.