Исключая чувства

Шорох одежды, звук шагов, удар горячего выдоха Ларе прямо в затылок.

— Я весь день думал, как именно тебя… поцелую. — Его губы даже волос не коснулись, но у нее дернулся каждый нерв. Пауза перед последним словом доступно поясняла, что Диме о Ларе сегодня думалось далеко не в пределах поцелуев.

Легшие на плечи руки уверенно повернули ее к себе и очень неторопливо и осторожно подтолкнули к стене — кто-то явно страдал любовью к аллюзиям на прошлый их совместный вечер. Почувствовав за собой опору, Лара замерла.

— Показывай, — прошептала с вызовом. С куражом в крови.

Дима рассмеялся, добавляя ей мурашек. Пробежался руками по ее бедрам, медленно-медленно развязал пояс ее пальто, нырнул под полы, огладил бока, не выправляя блузку из-под брюк, а потом резко вжал Лару в себя.

Она ожидала соприкосновения с колючей, холодной тканью пальто, но Дима успел избавиться и от него, и от пиджака. Она чувствовала и жар тела, и упругость мышц под рубашкой, и его эрегированный член у своего живота.

Во рту стало сухо, зрение как-то в одно мгновение потеряло фокус. Лара вдруг переполнилась жадностью. Захотелось сразу и всего. Чтобы он ее поцеловал, чтобы раздел, чтобы коснулся везде… губ, шеи, груди, живота, между ног. Чтобы заполнил, заставил двигаться вместе с ним, вздрагивать, стонать, не дышать из-за перехватывающих горло залпов ощущений.

Даже поцелуя она не получила. Дима неожиданно выпустил ее из объятий, оставляя на волю стены и ослабевших в коленях ног.

Когда же он, непринужденно присев, как и в прошлую их совместную ночь, принялся снимать с нее обувь, Лара, подняв вопросительно брови, посмотрела на него снизу вверх."

"— Это какой-то фетиш? — Удивление вышло усталым и чуточку не по-настоящему недовольным.

Дима глухо рассмеялся и сквозь тонкую брючную ткань быстро прикусил чувствительное местечко у нее под коленом, выбивая короткую судорогу.

— Еще скажи, что тебе не нравится. — Он поднял взгляд.

Лара фыркнула. Даже если его приемчики ее будоражат, пусть не ждет признаний.

Глава 15

Лара не сразу поняла, что собственное якобы равнодушие ей же вышло боком. Если в начале прелюдии Дима открыто торопился и явно намеревался поскорее перейти к основному действу — тому, где они, обнаженные, потерявшие рассудок, на мягкой и удобной кровати, — то теперь каждый его жест стал медленнее раза в три.