Исключая чувства

Не было нужды подстегивать фантазию, выдумывать чьи-то прикосновения, убеждать себя в иллюзии — это сложно для не-мечтательницы, презирающей самообман. Физическая стимуляция, какой бы искусной не была, всегда требовала стимуляции мыслительной, иначе оргазм оказывался выматывающим и опустошающим, запредельно далеким от удовольствия.

Визит Димы стал событием познавательным и убедительным. Все-таки они друг другу подходили. Физически. Искрило даже средь бела дня и на трезвую голову. А Лара-то думала, что акция была единовременная и завершилась в прошлом году, но все сложилось удачнее.

Как будто она тогда на корпоративе не просто гипотетически подумала о постоянном сексуальном партнере, а желание загадала, и его даже соизволили исполнить. В виде исключения. Впервые за двадцать восемь лет. Мол, ладно, убедись, что с телесными реакциями у тебя все в порядке, просто не случалось прежде подходящего именно тебе мужчины. Узнай, что это вообще такое, когда думать сложно, сними нервное напряжение.

Ей в самом деле повезло. Она, кажется, нашла то, что искала, но сомнения никуда не делись. Лара жалела, что прежде чем повторно убедиться в том, что Дима ей подходит, успела уже заключить с ним какое-то подобие сделки. Она, конечно, никогда не любила тянуть кота за хвост и сразу выясняла все, что ее интересовало, но в нынешней ситуации имелся неоправданный риск.

Все те минуты, за которые они торопливо пересекали парковку, поднимались в лифте сразу на двадцать второй этаж и открывали дверь квартиры, Лара тревожилась.

Да, на пьяную голову секс был более чем хорош. Да, в ее кабинете их тоже знатно накрыло, но кто знает, чего там нашлось бы больше — обещания на будущее или памяти о прошедшем?

Сейчас все будет по-другому. Им придется взаимодействовать открыто и искренне, без прикрытия в виде алкоголя, и оттого Лара чувствовала себя не совсем комфортно.

— Заходи, — низкий, с уже знакомой ей хрипотцой голос прозвучал в унисон щелкнувшему замку.

Лара шагнула в темный коридор, озираясь в поисках выключателя.

В квартирной тишине безмолвное присутствие Димы заявляло о себя так отчетливо, как будто задававший ритм метроном.