Игры мажоров. \

Было слишком много работы над текстами. Теперь я полностью здесь. Продолжаем!

Никита

Сижу как прибитый, все ещё проецирую то, что произошло с отцом на себя. Смог бы я жениться из протеста? И как бы я себя вел, если бы у меня родился ребёнок?

Не знаю. На Мышке бы женился, хоть сейчас. Если бы это нам как-то помогло. А на другой девушке? От которой меня вставляет, но не больше, смог бы? На Милене. Нет, точно не смог.

— Пап, а ты когда-то любил? По-настоящему? — спрашиваю. Он задумчиво трет подбородок.

— Ну, влюблялся, конечно.

— Не влюблялся, пап, а любил. Как я Машу.

Лицо отца принимает серьезное выражение.

— Как ты Машу? Тогда да. Вот как раз сейчас люблю.

— Ты? — даже привстаю в кресле. — Сейчас? И кого же?

Он не отвечает, но мне и не надо. Я уже понял. Настроение и так дно а при упоминании ее еще хуже делается.

— Я понял, Дарью, — не спрашиваю, утверждаю.

Отец кивает, отвернувшись."

"— Ясно, — говорю, хотя мне не ясно ничего. — Зачем ты тогда нас с Машкой прессуешь? Потому что она тебе не дает?

— Никита! — одергивает отец.

Даша, Даша… Бесит. Встаю и поправляю ремень на джинсах.

— Ладно, мне пора.

Отец делает движение, чтобы меня удержать, но на полпути останавливается.

— Ты куда, Никита?

— Пойду попрощаюсь с… тетей, — выметаюсь из комнаты и почти бегу по коридору.

Черт, как же мне теперь отвыкнуть от этого «мама»? Нет у меня ее, и не было никогда. Никто не виноват, никто…

Меня не брали их детдома, не похищали у настоящих родителей, не находили на улице в коробке.

Оттого что меня обманывали. Отняли право знать правду. Вот от этого бомбит.

Дверь в спальню тетки приоткрыта, но я все равно стучу. Так было всегда, она же сама меня научила. И ловлю себя на мысли, что это правильно. Они с отцом тоже ко мне стучаться.

— Заходи, Никита, — окликает меня тетка, и мне внезапно становится легче.

Она меня не видит, но знает, что это я. Она все равно чувствует меня, потому что хорошо знает. И она родная сестра моей мамы.

Рывком открываю дверь.

— Ты что-то хотел? — она спокойная и уравновешенная. Как всегда. Как все это время. И это тоже странно успокаивает.

— Да… тетя, — пауза в этот раз выходит совсем короткой. Как же она годно вписывается в роль сестры моей мамы! — Я хотел сказать, что мне не надо время.