Дырка от бублика

 — А ты была замужем?

Элла втянула голову в плечи и сказала:

— Была. Мы развелись. А ты уходишь от ответа. Ничего не говоришь про своих жен.

— А что про них говорить? — пожал тот плечами. — Они есть, и одно это говорит само за себя. Если ты однажды вписал женщину в свой паспорт, будь уверен, ее ничем оттуда не выскрести.

— Ты обещал рассказывать мне все о поисках Астаповой, а сам ничего не рассказываешь! — укорила его Элла.

— Да ну ее к черту! — свирепо ответил тот. — Понятия не имею, куда она делась.

— И что? — со скрытым торжеством спросила Элла.

— По нулям. Так что рассказывать почти нечего. Кроме того, на мне висит бракоразводный процесс, и в деле полно осложнений. Я нанял девицу, чтобы она соблазнила мужа и собрала компромат, но этой дуре так понравился этот муж, что она решила стать его постоянной любовницей и показала мне кукиш.

— Ты занимаешься такими грязными делами? — разинула рот Элла.

Овсянников снисходительно посмотрел на нее:

— Девочка моя, это один из самых невинных приемов, которые только можно придумать. Если ты хочешь стать матерой секретаршей частного детектива, тебе придется с этим примириться. А что там у тебя? Все сделала, как я просил?

— Сделала, — кивнула Элла и быстро отчиталась. Потом отвернулась налить чаю и как бы между прочим сказала:

— Знаешь, мне кажется, что в том портфеле были деньги.

Овсянников, надо отдать ему должное, не стал удивленно ломать брови и спрашивать — в каком портфеле. Он только спросил:

— С чего ты взяла?

— Сам подумай: Астапов год назад купил своей любовнице Наде квартиру. И отдал он за нее не меньше сороковника.

— Я узнавал. Астапов заплатил за нее без малого шестьдесят тысяч долларов, — поправил Овсянников.

— Шестьдесят? — ахнула Элла, у которой при живом муже не было даже приличной обуви.

— Не знаю, откуда он их взял, — признался Овсянников. — Меня Борька не уполномочил вести следствие по делу об убийстве, понимаешь? Я Астапову ищу.

— Чтобы сдать бедную женщину милиции!

— Если в портфеле, как ты говоришь, были деньги, то она вовсе не бедная.