Дырка от бублика

 — Чего вы придумали? Я отдал деньги, говорю вам — отдал!

— Но вы ведь не захотели рассказывать милиции про портфель, а?

— Конечно, не захотел! — пробурчал Хоменко и надулся. — Я ж им должен буду объяснить про налоги, то да се… Мне это надо?

— Но милиция должна знать, что пропал портфель с деньгами! — закричала Элла и хотела топнуть ногой, но остереглась — каблук уже был чиненый.

— Пусть она узнает это как-нибудь по-другому, не от меня, — быстро сказал Хоменко и предупредил:

— Я показаний давать не буду, даже если вы на меня легавых наведете.

— Если у вас есть алиби, то легавые не придут.

— Я был в клубе «Патриот». Там столько народу может это подтвердить, у-у!

— Учтите, алиби будут проверять, — сказала Элла, рассчитывая, естественно, на Овсянникова.

— И пусть! — обрадовался Роман. — Я все время был в зале, никуда не выходил!

— Ну хорошо, — смилостивилась Элла. — Можете вызвать для меня такси.

— А это правда, что Игоря убили сковородкой? — шепотом спросил Хоменко, которому подобная расправа казалась совершенно фантастической.

 — Пистолет там или нож — это еще туда-сюда. Но умереть от удара сковородкой — это так унизительно…

— Поверьте, ему все равно, — оборвала его Элла. — Это нам не все равно, а ему — без разницы.

Хоменко проводил ее до двери, убежденный, что жена Игоря — бесчувственная и наглая женщина. Надя лучше. Надя веселая и всегда старалась во всем угождать приятелю своего друга.

ГЛАВА 8"

"Когда Овсянников вошел в квартиру, Элла жарила оладьи. Оладьи получались толстенькие, воздушные и пахли замечательно.

Она жарила их не для того, чтобы заслужить похвалу сыщика, а просто потому, что проголодалась, а его все не было и не было. Идти в магазин она боялась, в кафе тоже, поэтому, обнаружив в холодильнике пачку кефира, решила быстренько сварганить ужин.

— Что это? — спросил Овсянников, тревожно поводя носом.

— Оладьи будешь? — крикнула Элла из кухни и разогнала полотенцем дымок, облагородивший воздух холостяцкой квартиры. — С вареньем!

— Буду, конечно, — сыщик выглядел раздосадованным.

 — Но мы, кажется, договорились, что ты ради меня не напрягаешься.

— Я и не напрягаюсь, я, можно сказать, наоборот — отдыхаю. А что, твои жены никогда не жарили оладьи? Ах, да! Их же интересует только процесс производства младенцев!

— Ну да! — фыркнул Овсянников. — А откуда ты узнала про жен? Как всегда, дядя проболтался?

— Да нет, тут одна приходила, плакалась.

Овсянников наколол на вилку угощение и целиком засунул в рот.

— Вкусно! — похвалил он.