Дурман

"

"— Меня таким не испугаешь, Зажигалочка. Я на тебя подсел, как наркоман на дозу, — он подмигнул. — Можешь хоть матом ругаться и “Приму” курить, рассыпая пепел по полу, мне по фигу. Главное, чтобы делала это около меня.

Она широко улыбнулась. Но не расслабилась. И ключи все еще только теребила своими пальцами.

— Ездить далеко очень до клиники, — задумчиво протянула Таня, посмотрев на ключи. — Это же другой конец города.

— Я буду тебя возить, — тут же заявил он.

— А когда не сможешь? Тут маршрутки, хоть, ходят? — она с сомнением приподняла бровь.

— На фига тебе маршрутки, такси есть…

— Так разориться можно, Виталь, — рассмеялась Таня.

— Я тебе все расходы оплачу, — хрустнул суставами кулаков.

Она же передернула плечами. И даже скривилась.

— Я сама неплохо зарабатываю, мне на все хватает, Виталь, и с тебя деньги тянуть не собираюсь. Не ради денег с тобой. Или, тогда, давай вскладчину… Хотя, не уверена, что сильно тебе в бюджете помогу, — она нахмурилась сильнее.

— Да ну, на хрен! — не выдержал он, ругнулся.

Он шумно выдохнул и, протянув руку, взял свои сигареты и зажигалку со стола. Прикурил. Затянулся. Выдохнул дым. Заломил бровь и посмотрел на то, как она кусает губу.

Снова затянулся.

— Давай, Танюш, спрашивай, что тебе там знать надо, чтобы сегодня ко мне переехать? — Казак вздернул бровь.

Она прикусила губу. Вздохнула и, кажется, “рубанула с плеча”:

— Ты иногда непонятно реагируешь на мои слова или поступки… Ну, так. Будто я тебя обижаю очень. Весь такой уверенный и нахальный, даже. А потом, враз, прям “несет” от тебя обидой. Почему, Виталь? Я все время опасаюсь теперь. Не понимаю, где твое “больное место”, - она неуверенно хмыкнула, видимо, вспомнив их разговор в кинотеатре. — А причинять боль — не хочу вообще.

Он вновь затянулся. Отвернулся и посмотрел на дом. Запрокинул голову, любуясь на небо сквозь какую-то дымку, повисшую в воздухе.

Не хотел говорить ничего о себе, если честно. Но, если только на таких условиях она переедет… По фигу. Все нутро наружу вытащит, с кишками, лишь бы она утолила свой аппетит и приняла от него — его самого и то, что Казак дать хочет. Все…

Он отставил в сторону руку с сигаретой, не торопясь отвечать, и наклонился к ней.