Дурман

— Даст Бог, никто, кому это знать не надо, — достаточно резко отозвался он, чуть сместившись на сиденье.

Таня мало что поняла из его позиции по ситуации, зато, вдруг вспомнила, что она, вообще-то, на работе. И у нее дежурство. И собака та самая, после операции, у которой уже пора бы проверить состояние. На практикантов тут она полагаться не собиралась. И это заставило Таню всполошиться, дернуться.

— Куда? — тут же рыкнул Виталя.

— Да, к собаке твоей! — тоже резко напомнила она, пытаясь вывернуться из его руки и достать салфетки из ящика в подлокотнике переднего сиденья.

Виталя расслабился. Хмыкнул.

— Это не моя. Это Лиза в дворнягу сбитую вцепилась. Истерику закатила на трассе…

— Лиза — это кто? — достав-таки салфетки, глянула на него искоса.

Не потому, что не видела женщину, которая была с ними несколько часов назад. А потому, что хотела узнать о ней больше. Раньше ничего не слышала об этой Лизе.

— Она с Димой, — Виталя чуть посторонился, позволив ей хоть как-то привести себя в порядок. Наклонился, подняв ее одежду, которая давно упала на пол.

— Жена? — уточнила Таня. Резинку свою для волос так и не нашла, попыталась хоть в косу заплести растрепанные пряди.

— Женщина, — поправил ее Казак, тоже начав одеваться.

— Она с ним живет?

Казак хмыкнул.

— Теперь да, по ходу.

Таня, глянула через плечо, пытаясь еще и куртку с переднего сиденья достать.

— Почему я тогда не могу быть с тобой?

Веселья в Казаке стало меньше, а вот какой-то опустошенности и усталости — больше.

— Танечка, ну ты сравнила, — он невесело хмыкнул.

Растрепал ее волосы, которые Таня только заплела. — Димка, он не о том сейчас думает. Он целиком на своем сосредоточен, чтобы по долгам всем воздать, свое вернуть. И Лиза… Он оценил, что она его дождалась, не думал Батя и не рассчитывал на такую преданность. Но… Она для него удобна и важна, даже привязался уже, только не боится Батя ее потерять. Не понял еще, что это такое, и чем обернуться может. Хоть я и говорила с ним. Сам про охрану напомнил. Но у Димы своя точка зрения. А я ж подохну, если с тобой хоть что-то случится, Танюша. Я тобой рисковать не могу, нет у меня никого важнее и дороже, — снова сжал ее тисками-объятиями.

Таня опустила голову ему на плечо. И хорошо, и плохо. И больно, и сладко. Вечно у них все двойственно. Никак не доберутся до однозначности.

— Ты меня с ней сравнивал, да? Это она терпеть и смириться смогла?

Виталя ругнулся.

— Танюша, ну забудь об этом! — раздосадовано крякнул Казак.