Дурман

— Таня! — с напором, давяще. — Не парься…

Но она в этот раз не могла отступить, хоть и страшно стало. Сейчас до суеверного ужаса боялась любого расстояния.

— Нет, Виталь, послушай! — не дала ему прервать себя. — Ты про мою работу все время говоришь, грозишься, что запретишь. А мне, что о твоей… деятельности сказать?

Сама обняла его лицо холодными пальцами. Кольцо непривычно давило на кожу. Но Таня не на украшение смотрела, в глаза Витале.

— Я что? Переутомиться на работе могу, да. Переработать, разозлиться.

— Таня! — вновь начал, собираясь одернуть ее, наверное.

Но она просто накрыла его губы ладонью.

— Да, Виталь, я знаю, что жизнь — штука сложная и непредсказуемая, и в библиотеке может стеллажом с книгами до смерти придавить, — попыталась как-то смягчить ситуацию, скрыть, что у нее навернулись слезы.

Он иронично хмыкнул. Растер ее плечи руками, обхватил ладонью шею. Все равно уловил и понял этот внутренний мандраж. А ее уже и по-настоящему трясти начало от накатывающих сомнений, от страха, который все это время давила в себе. Да и потому, что сама Таня, мораль никак отодвинуть не могла.

— Только ведь, твоя деятельность, Виталь, это же все — риск в сто раз увеличивает! И опасно так. И в плане закона… настолько непросто все. Не знаю! — Таня снова уткнулась ему в плечо. — Люблю тебя. Безумно. Невероятно. Только, неужели ты не понимаешь, что в такой ситуации, невозможно о будущем говорить или планировать как-то? Никакой ведь уверенности нет, ни в чем!

Виталий, до этого слушающий, пусть и с напряженным, недовольным лицом, крепко сжимая ее своими объятиями-тисками, сейчас прямо таки возмущенно выдохнул, встряхнул ее.

— Во мне тебе никогда не надо сомневаться! Всегда уверена быть можешь, ясно?! — требовательно рявкнул он.

Таня даже вздрогнула от тона.

— Я не о том, Виталя. И не в тебе сомневаюсь, — тихо, почти шепотом.

А он выругался, уловив эту дрожь, из-за ее тона, возможно.