Дурман

Как о таком говорят?

И, будто мыслям ее вторя, как это часто у них случалось, Казак хмыкнул:

— А когда я тебе это сказать должен был? А? Как? Когда в поезде знакомился? Или когда в ресторане на ночь остаться уламывал? Чтобы ты от меня бежала дальше, чем видела? Или когда переехать предлагал, надо было просветить, а, Танюш? Или после того, как ты мне про брата своего все выложила?

Он повернулся и прижался губами к ее шее. Втянул кожу, прикусывая. Не сильно. Но она вздрогнула. Не от боли. От сарказма и иронии, с которой он перечислял это все.

— Я ж не дебил и не идиот. Хватило мозгов представить, как ты на такие откровения отреагируешь.

Она зажмурилась. Смысл держать глаза открытыми?

Все равно темно. Снаружи. Внутри.

Беспросветно…

Всем телом его ощущала. Тепло кожи, жар дыхания, мощное тело, охватывающее ее, окружающее. Считала поддержкой, а теперь… Вдохнуть не могла.

— А как не сказать о таком можно? — прошептала она. — Как лгать столько? Заставлять меня верить в то, чего не было и нет…

Виталий выдохнул.

— Чего нет, Таня? Не истери. Все есть. Ничего не выдумано. Ты, я. Мы. Что тебе еще надо? — отрезал он, задевая губами ее кожу. Знал ведь, как именно это на нее влияет.

Только в этот момент Таня, словно отдельно от тела жила. Есть оно, тело ее, реагирующее и трепетавшее от прикосновений, объятий любимого мужчины. Стремящееся к нему. Еще ближе."

"А есть разум. Душа.

Диссонанс. Разрушено все представление об их мире, и она пытается как-то выбраться из этих руин, а они ее только сильнее погребают под собой.

Нет здравых мыслей.

За спиной щелкнула зажигалка и слабый огонек загорелся в темноте. Дым окутал ее вместе с дыханием Виталия.

Что ей еще надо?

Он не понимает?! Правда? А Тане казалось, что они мысли друг друга понимают и читают… Полное совпадение.

Оказалось, что вообще ничего о нем не знает. Мысли, желания, цели, заставившие его стать тем, кем он, как выяснилось, является. Что руководит этим человеком, руки которого она до последней полоски вен знает? Что он делал и делает этими руками, которыми сейчас так крепко ее обнимает?

— Ты знал обо мне все, — покачала она головой. — Вообще все.