Дорога домой или Цена престола

— Слишком много крови на твоих руках, и ты решил вытереть их о мою рубашку? — спокойно поинтересовался Гэбриэл. — Глупая затея. Впрочем, как и все то, что ты натворил за последние два года.

Спокойная реакция на происходящее всегда действует одинаково на любого взволнованного оппонента. Галис задохнулся от возмущения и праведного гнева.

— Эта война началась по твоей вине, — он грохнул кулаком по столу так, что бумаги разлетелись в разные стороны. — Если бы ты не совал свой нос в чужие дела, я стал бы королем еще тогда!

Гэбриэл расцепил руки и несколько раз хлопнул в ладоши.

— Браво, Галис, даже я чуть было не поверил. Тебе бы на сцену, а не на баррикады.

— Ты все так же самоуверен, — прошипел Галис сквозь сжатые зубы, улыбки на его лице как не бывало.

— А ты все тот же мечтатель, — не остался в долгу Гэбриэл.

Эрилин и Эмир переводили взгляд с одного на другого, не в силах понять, что происходит.

— Галис, я... — решился принц. — Может быть, объяснишь?

— А чего тут объяснять, — его голос даже чуть дрожал от раздражения.

«Черт, и ведь он на самом деле в это верит!»

Гэбриэл спокойно выдержал его гневный обвинительный взгляд.

— Право, Галис, я не заслужил таких почестей.

— Ты заслужил гильотину!

— Да ладно, — что ж, если насмешки так действуют на Галиса, то, так тому и быть, он продолжит насмехаться, — по законам Сараны ты не имеешь права казнить чужеземца, по законам, которым уже больше тысячи лет, смею напомнить.

Галис это знал. Именно поэтому в свое время Гэбриэл и уверял Эрилин, что ее брат жив. Саранцы убивали противников в бою, но вынести смертный приговор могли лишь подданным своего королевства, иностранцы задерживались, иногда содержались в плену, но казнить король их не мог.

Но самозваный король не сдавался.

— Ты пожалеешь, что снова появился, — мстительно пообещал он.

Вот на это Гэбриэлу возразить было нечего, он уже жалел, что его занесло в Сарану прежде, чем Галим успел утереть брату нос.

Гэбриэл посмотрел на Эмира и Эрилин, все еще не понимающих, о чем идет речь.

— Что же ты не расскажешь своему иностранному советнику, в чем суть твоих претензий? — поинтересовался он.

Галис заметно напрягся.