Дорога домой или Цена престола

Легкие горели, сознание ускользало. Нельзя сдаваться, нельзя лежать!

Он поднялся, боковым зрением заметив сапоги Сентаса Рея, он стоял рядом, наблюдал, и не нужно было видеть его лица, чтобы знать, что он ухмыляется.

Гэбриэл не желал сдаваться, он пытался сделать другу искусственное дыхание, давил ему на грудную клетку, пока она не поехала под руками.

Дерик был мертв, окончательно и бесповоротно.

Боль потери была невыносимой. Гэбриэл задохнулся от этой боли, падая рядом с телом лучшего друга... именно с телом, как бы ни было тяжело это признавать.

— У моего лучшего ученика не должно быть слабостей, — голос Сентаса Рея звучал спокойно, но, казалось, проникал через закрытые веки. — А личные привязанности — это всегда слабость.

Сил подняться не осталось, и Гэбриэл не знал, что подняло его с земли, возможно только ненависть.

— Ненавижу! — его голос больше походил на хрип.

Улыбка Сентаса резала, словно нож, его глаза были равнодушны.

— Ты должен ненавидеть только себя, — спокойно ответил учитель, — ты убил своего друга своим отношением к нему.

— Так вот почему вас называют сатанидами.

«У меня есть много вопросов», — сказал он тогда Лигас. Теперь вопросов не было. Она во всем была права.

— Нелепое название, придуманное людьми, — рассмеялся Сентас.

Людьми... Будто он назвал другой вид живых существ, к которым себя не относил.

— Я тебя ненавижу!

Гэбриэл бросился на учителя, но трое оставшихся учеников заслонили собой Сентаса Рея.

— Взять его, — бросил учитель приказ.

Их всех учили одинаково, но Гэбриэлу никогда не было равных. Как ни старались все трое схватить его, им это не удавалось, он скользил между ними, как призрак, уворачивался от ударов, ссыпавшихся со всех сторон. Но и остальные не желали сдаваться, Сентас Рей дал приказ — схватить, и они, словно заколдованные, готовы были на все, лишь бы выполнить этот приказ.

Когда Алехандер оказался слишком близко, Гэбриэл поймал его руку в захват и вывернул, раздался хруст сломанных костей.

«Я же сделаю из них калек...» — эта мысль остудила окончательно.

Гэбриэл остановился, поймал внимательный взгляд учителя и окончательно убедился, что все правильно понял.