Дорога домой или Цена престола

— Это уже второй король, ополчившийся против тебя.

Снова о Беонтии. Далась всем эта Беонтия!

— Ли, это все ерунда, — отмахнулся он.

Лигас склонила голову набок:

— И то, что каждый стражник Беонтии знает тебя в лицо и имеет приказ стрелять на поражение при твоем приближении, тоже ерунда?"

"— Во-первых, в Беонтию я не собираюсь, а, во-вторых, никто из них в меня не попадет, даже если выстрелит.

Лигас иронично усмехнулась.

— Увернешься, поймаешь стрелу на лету? — поинтересовалась она.

Гэбриэл пожал плечами:

— По обстоятельствам.

— А если пятьдесят человек выстрелят в тебя одновременно?

Он отставил от себя кружку и повернулся к ней уже не вполоборота, а полностью.

— Ли, неужели ты считаешь меня таким идиотом, который может попасть в подобную ситуацию?

— Ты — нет, — признала она. — А твои спутники?

Вот тут она была полностью права. Принцесса и Генти уже во всей красе продемонстрировали свои способности влипать в неприятности.

— Слабая сторона дела, — согласился он.

— Дерьмовая сторона, — отрезала Лигас, — называй вещи своими именами, будь любезен.

Гэбриэл улыбнулся и коснулся ее щеки.

— Ли, мне приятно твое беспокойство, но ты перебарщиваешь. Со мной все будет хорошо.

Она вздрогнула и накрыла его ладонь своей, удерживая у своего лица.

— Просто у меня такое чувство, что я могу больше тебя не увидеть. В прошлый раз ты пропал на целый год, и я не знала, жив ли ты. Ты не боишься смерти, и уверен, что терять тебе нечего, но, поверь, это не так. Многие люди любят тебя, и им будет больно, если ты погибнешь.

Гэбриэл высвободил руку. Лигас-Обеспокоенная была еще хуже, чем Лигас-Что-то-затеявшая.

— Именно поэтому я и стараюсь, чтобы от меня никто не зависел и не ждал моего возвращения, — отрезал он.

— Я жду.

— Но течение твоей жизни не нарушится, если однажды я перестану появляться на этом пороге.

Лигас кивнула, признавая правдивость его слов.

— Что есть, то есть. Но мне будет больно.

— Спасибо, — искренне ответил Гэбриэл. — Но ты это переживешь.

Лигас подняла руки ладонями вверх, признавая поражение в этом давнем споре.

— Просто будь осторожней, ладно? — она встала и подошла ближе, а потом обняла, не так, как обнимала его чаще всего, игриво и с подтекстом, а крепко по-сестрински. — Ты не бессмертен, — ее пальцы пробежали по уродливому шраму на его боку, который прощупывался и сквозь рубашку, — не забывай об этом.

Пожалуй, Лигас была единственной, кто знал истинное происхождение этого шрама.