Дочь атамана

Она и сама не разумела, откуда взялась эта ничем не подкрепленная идея, но холод пронзил все ее тело, а сердце гулко ухнуло вниз.

Письмо, оставленное в конторке, показалось теперь значительным и зловещим, и Саша поднялась на ноги, решив обязательно его прочесть.

Михаил Алексеевич тут крупно вздрогнул, резко сел на кровати, глядя вокруг совершенно диким взором, увидел ее, мгновенно успокоился, шумно выдохнул и подался вперед, обхватив Сашу сильными руками за колени, уткнулся лицом ей в живот.

Она растерянно замерла, не в состоянии понять причин такого поведения, но всем своим существом ощущая, что Михаилу Алексеевичу нужно несколько минут, чтобы проснуться окончательно и справиться с неизвестным ей потрясением.

— Ну, будет, — проговорила она, немедленно превратившись в нечто мягкое, сопереживающее, — будет. Все как-нибудь уладится.

Он вскинул к ней лицо, не размыкая рук, и улыбнулся детской, слегка удивленной улыбкой, будто и сам окончательно не верил, что происходящее с ним — не грезы.

— Уладится, Сашенька Александровна, — выдохнул горячо, — теперь уже наверняка уладится! Теперь уж все будет, как мы мечтали, — много-много дней впереди.

Она засмеялась от того, каким он был славным и милым в это мгновение, взъерошенный, помятый, в чужой одежке, но все равно какой-то свежий и ясный, будто росой умытый.

— Теперь уж все можно, — продолжал Михаил Алексеевич лихорадочно, — теперь уж не осталось ничего, что разлучит нас.

Она гладила его волосы, брови, скулы, взволнованная его волнением, радостная его радостью.

— А колдун? — все-таки спросила осторожно.

— Не спрашивайте о нем, пусть его судьба не тревожит вас, — взмолился он с такой горячностью, что Саша сразу поверила — не нужно ей распутывать этот клубок, ничего, кроме огорчений, не принесут ей ответы, и тут же пообещала себе позабыть о колдуне, как и не было его.

Склонилась ниже, чтобы поцеловать Михаила Алексеевича, и вздрогнула, заслышав лихой приветственный свист на улице, и сразу грянули шум копыт, колес, громкие голоса, лошадиное ржание.

— Ах ты ж, — подпрыгнув на месте, Саша бросилась к окну и увидела, как по аллее мчатся экипажи в цветах Лядовых, узнала денщика Гришку и других верховых.