Кому добавки? История выживания на орочьей кухне

Мы варили в огромных котлах похлебку из мяса убитых по дороге тварей, и никто больше не морщился от отвращения. Это была еда победителей, добытая в честном бою.

Но праздничное настроение длилось недолго. К вечеру напряжение, скрытое за радостью встречи, стало ощущаться все сильнее. Адриан, чье лицо оставалось мрачным и сосредоточенным, подошел ко мне, когда я раздавала уставшим воинам воду.

— Мне нужно к барьеру, — тихо сказал он. — Мой помощник должен уже ждать. Пойдешь со мной?"

"Я кивнула. Вместе с нами пошли и все вожди кланов.

У границы, отмеченной каменными столбами, нас действительно ждал человек. Это был молодой мужчина в скромной дорожной одежде, но его выправка и внимательный, умный взгляд выдавали в нем того, кто привык к дисциплине и ответственности. Он стоял у своей лошади и, увидев нашу внушительную процессию, почтительно поклонился.

— Магистр, — сказал он, обращаясь к Адриану.

— Знаю, Дерен, — прервал его Адриан. — У меня для тебя новости поважнее. И приказ.

Атмосфера была напряженной. Дерен с тревогой смотрел на нас, на пленных магов, которых держали поодаль, на вооруженных до зубов орков.

— Нам нужно передать вот это, — Адриан указал на тяжелый журнал в кожаном переплете, который держал Гром. — Но мы не можем пересечь барьер.

— Я тоже, магистр, — с сожалением ответил Дерен. — Барьер все еще не пропускает.

— Он пропустит орка, — сказал Адриан.

Капитан Сарготы смерил молодого человека тяжелым взглядом, затем без малейшего сопротивления пересек невидимую черту, подошел к Дерену и молча протянул ему журнал. Помощник с опаской взял тяжелую книгу.

— Что это? — спросил он, чувствуя исходящую от предмета зловещую ауру.

— Доказательства, — ответил Адриан. — Доказательства государственной измены. В этой книге имена всех, кто стоит за созданием тварей и хаосом на границах. Ты должен доставить ее лично королю Артемию.

Дерен открыл журнал на случайной странице. Его глаза расширились от ужаса, когда он пробежал взглядом по строчкам, написанным каллиграфическим почерком Фалькора. Он увидел имена, которые знал каждый в столице, — имена советников, генералов, архимагов. Он быстро захлопнул книгу, словно боясь, что она обожжет ему руки.

— Я… я понял, магистр. Я все сделаю.