Дела минувшие

Пропавший подпоручик делил комнату с другим младшим офицером Седьмой роты князем Кольцовым-Масальским. Алексей помнил, что их сиятельство был игрок, и потому расспросил его с пристрастием. Но ничего не добился. Подпоручик был чем-то взволнован, однако держался нагловато. Сашка уехал в город, сказал – надо забрать учебники по тактике. Он же к академии готовится. И не вернулся. Да, на него не похоже. Может, что-то романтическое? Вообще в роте Сашку не любили. Задавался, ставил себя выше всех… А вдруг от этих учебников Аглицкий подвинулся умом? И утопился в Оке.

Лыков вызвал на беседу десяток нижних чинов из полуроты Аглицкого. Все они шли для прикрытия Кривошапкина. Осведомитель сообщил на ухо следующее:

– Играют, Алексей Николаич, еще как дуются. С вечера и до утра. У капитана Рутковского отдельная комната, вот в ней и царит веселье.

– Партикулярных? – удивился Лыков. – Кто такие? Запрещено их в лагери пускать.

– Капитану Рутковскому запрета нет. Он в полковом собрании главный горлодер, другие старшие офицеры на его стороне. Кроме Асатцева. Опять же, ротный – поляк, как батальонный и дивизионный начальники.

– Полковник не может поставить на место капитана?

Унтер-офицер лишь развел руками:"

"– Не может. Иначе все ротные, кроме Асатцева, войдут в стачку и начнут ремизить. А тут великий князь-фельдмаршал приезжает. Кому сейчас нужен скандал?

– Без скандала уже не обойтись – офицер пропал, – напомнил осведу сыщик.

– А! Скажут, что сбежал, и ничего вы не докажете.

– Отчего сбежал? И куда? В карты Александр Аглицкий не играл, зубрил учебники.

Кривошапкин задумался, но ничего убедительного сообщить не смог. Подпоручик был в сложных отношениях со всеми остальными офицерами Седьмой роты. И не только из-за карт. Он, что называется, держал дистанцию. Умничал, в долг не давал, водку не пил. С Денисьевым и Петровым-вторым, говорили, едва не дошло до дуэли. Мечтал поступить в академию и забыть Седьмую роту как страшный сон. Может, действительно бежал? От злых сослуживцев.