Дела минувшие

Плечистый, говорит отрывисто… Жандармы предъявили фартовому японских грузчиков в полном составе, но тот никого не опознал. Вероятно, кайгай хакэнся[128] успел скрыться.

Лыкову пора было собираться домой. «Тамбов», ободранный штормами, стоял на пристани Добровольного флота в Золотом Роге. На него грузили солдатиков, отслуживших срочную и тоже рвущихся в Одессу.

Вольных пассажиров набралось всего ничего. Уж больно цены кусались! Русский человек привык путешествовать со своей едой – так дешевле. На кораблях Доброфлота это было запрещено.

Перед отплытием Алексей зашел на Пекинскую и узнал от полицмейстера невеселую новость.

Питерцу сделалось неуютно. Конечно, Тимоха жил грешно и много провинился перед Всевышним. Крови на нем полиция насчитывала изрядно. И все же… Федор Иванович, видя смущение гостя, попробовал его утешить:

– Плывите себе домой и не думайте об этом мерзавце. Заслужил, чего там говорить! Мы его закопаем, когда придет очередь.

– Какая еще очередь? – не понял сыщик.

Полицмейстер пояснил, что похороны во Владивостоке очень дороги. За место под могилу, особенно если повыше, приходится платить городской управе до пятнадцати рублей. За рытье – еще семь-восемь, причем самостоятельной артели на кладбище нет, придется поискать желающих ковыряться в земле. Прокат катафалка в бюро похоронных процессий обойдется аж в двадцать пять целковых! Не всякий покойник даже из числа приличных выдержит такой расход.

– И как же его упокоят? – спросил Алексей.

– А соберется в морге пяток невостребованных трупов, по большей части китайцев, вызовут тюремную телегу, погрузят их и отвезут на погост. Свалят в одну яму без отпевания и закопают. Думаю, внизу, где заливает водой, поскольку места наверху стоят дорого.

Лыкова покоробил такой подход.