Чернокнижники

 — Мы их будем видеть и слышать, словно на сцене в театре, а они и знать не будут, Это все покойный князь… Человеком он был ученым, но вдобавок к тому большим любителем всевозможного похабства во многих видах. Это, знающие люди говорят, частенько сочетается. Ученость и пороки какие-нибудь… Вот он в той спальне эту штуку и сделал."

"Когда были гости, спаленку эту отводил какой-нибудь парочке, а сам потом, один или с приятелями, наблюдал, как в театре. Федька не знает — неожиданно помер старший князь, чего-то и сказать не успел.

Отыскался тут среди прислуги один старичок-моховичок, у которого я все это и выудил… — Тягунов жестко усмехнулся. — Жаль, помер вскорости моховичок, во сне угорел, а то б, смотришь, еще что интересное рассказал бы… Ну, пошли? Дворня дрыхнет, да и местечко там глухое, специально так придумано…

Савельев, поколебавшись, встал и двинулся вослед за Тягуновым. Тот порой пошатывался, но на ногах держался крепко. Они прошли коридор, свернули направо, поднялись по невысокой лестнице в полдюжины ступенек и оказались перед самой обычной дверью.

Тягунов проворно ее отпер своим ключом, а когда вошли, задвинул засов. Комната была узкая и длинная, словно ружейный футляр. Вдоль одной стены тесной шеренгой стояло с дюжину кресел — массивных, старинных, пыльных.

— Не садись, а то измазюкаешься весь, — предупредил Тягунов, ставя свечу на пол. — Я тут одно приводил в божеский вид, для себя, только оно опять запылилось… Сейчас, сделаем… Ты, главное, помни, что это мы их будем видеть и слышать, а они — ничего подобного…

Он сделал шаг, сразу оказавшись у противоположной стены, уверенно, практически на ощупь повозился там с деревянной панелью, открыл ее, как дверцу, что-то то ли повернул внутри, то ли нажал…

Стена вмиг исчезла, словно поднялся театральный занавес.

За ней открылась небольшая спальня. Освещенные канделябром с несколькими свечами постели, два обнаженных тела, лишь кое-как прикрывшись смятыми простынями, лежат неподвижно, в обнимку.

— Говорил я тебе? — самодовольно хохотнул Тягунов.

 — Вон тот, сам видишь, Федька Барятьев, а эта, опять-таки должен узнать, Танька Колычева… Знал бы ты, что она тут вытворяла иногда… Я насчет баб человек опытный, но этакого в нашем столетии, точно, нету, это уж она наверняка в вашем научилась… — и добавил не без уважения: — Совершенно охомутала Федьку, мордаша бесстыжая, веревки из него вить может…

Лежащие пошевелились. Князь приподнялся, стал наливать вино в два бокала.