Друг моего отца

 – Прежде чем ты соврёшь, что хотела этого ребёнка. Прежде чем признаешься, что знаешь кто я. Прежде чем скажешь, что это мать надоумила тебя от меня забеременеть. Скажи что-нибудь, заставь меня поверить, что это не так.

Она испуганно дёрнулась, но я её только сильнее прижал.

– Это не так, Арман. Всё совсем не так, – вырывалась она. Но ёрзанье её горячего паха на моём члене вызывало у меня только одно стойкое желание. Разрядиться. Сбросить этот чёртово напряжение, что вызывали мысли о ней и губернаторе. Избавиться от изматывающего наваждения, что мучило меня рядом с ней.

Отыметь эту маленькую лживую дрянь.

Я снял через голову и откинул её сумку. Справился с застёжкой узких брюк.

– Арман, нет! Пожалуйста! – и не думала она в этот раз покоряться и боролась яростно. Но лучше бы сейчас она не сопротивлялась. Невыносимая душевная боль отключила тормоза. А эта её отчаянная борьба включила охотничьи инстинкты.

Сорванные вниз брюки, связали ноги. А тонкие руки, я перехватил над головой одной рукой, укладывая её грудью на стол.

– Так ты хотела справиться с губернатором? Так собиралась сопротивляться? – вошёл я в неё грубым сильным толчком. Она взвыла. Никого в жизни я не хотел так, что терял контроль. Второй рукой я подхватил её снизу и нашёл чёртов бугорок её блядских желаний. – Нет, Зверёк, я не оставлю тебя так, ты кончишь. Ты будешь визжать от вожделения. Орать от удовольствия. Но только со мной.

– А-рма-А-ан, – вскрикивала она на каждый толчок. – Мне больно!

– Я знаю. Но это пройдёт, – резко выдыхал я, двигаясь как отбойный молоток.

 – А знаешь, что не пройдёт? Моя боль. Мне придётся жить с тем, что я трахнул дочь друга. А ты знала, кто я. Знала, когда легла со мной? – вывернул я её зажатые руки.

– Да-А-А! – выкрикнула она и выгнулась. – Всегда знала. Арман!

– Тогда ори громче, – чувствовал я как уже заволакивает сознание. Как ещё чуть-чуть… и вдруг она дёрнулась.

Дёрнулась снова и корчась в спазмах, застонала:

– Сука!

– Да, это я, – разрядился я в неё тут же, так от её оргазма через боль и нежелание сорвало крышу.

И я вжался сильнее, совершая самый глубокий, самый сладкий последний толчок. – Я, моя девочка, – обмяк я, придавив её к столешнице и развернул голову, чтобы впиться в губы поцелуем. Ах ты, зверёк! Она меня укусила. Облизал с губы кровь. – Я – друг твоего отца. Твой муж. Отец нашего будущего ребёнка. И можешь ненавидеть меня сколько угодно, но я буду трахать тебя, пока ты не залетишь. Потому что хочу этого ребёнка.