Друг моего отца

И с себя тоже пыталась столкнуть.

Но куда там этой субтильной девочке. С острыми грудками торчком. С нежным пушком волос по всему телу. С аккуратным втянутым пупочком. С цыплячьими рёбрышками, проступающими сквозь тонкую кожу. Всё это к её силе, конечно, не имело никакого отношения. Всё это мне просто понравилось. А ещё как она выдохнула моё имя.

Я приподнялся на локтях. Рукой развернул её заплаканное лицо. Посмотрел на припухшие от слёз губы. И… не поцеловал.

Нет, я никого не целовал. После жены – никого.

– Душ за этой дверью, – показал я рукой, когда встал.

Долго стоял под горячей водой. Честно говоря, надеялся, что она уйдёт.

Но когда вернулся, она всё ещё сидела в ванной.

– Эй, у тебя всё в порядке, – постучал я в дверь.

Она открыла неожиданно быстро.

– Я не знаю, – виновато показала она на окровавленное полотенце. – Кровь течёт и течёт.

– Ох ты ж чёрт, – присел я. Её бёдра были все в крови.

Нет, ни о какой неотложке, конечно, не могло быть и речи. Блядь, я даже позвонить по такому деликатному делу никому не могу.

– Так, знаешь, что, давай-ка позвони сама в «911», – я встал. – Где твой телефон?

– Я не взяла, – глянула она на меня. – И скорую не надо.

– Да хоть спроси у них это нормально или нет, – я вышел из ванной и вернулся со своим телефоном. – На, набирай с моего.

– Нет, – снова покачала она головой. – Вы человек известный, с вашего нельзя.

Вот дурёха! У самой кровища по ногам течёт, а она обо мне переживает.

– И что будем делать?

– У вас есть прокладки?

– Что? – скривился я. – Откуда, блядь, у меня прокладки?

– Мало ли, – пожала она плечиками. – Ну хоть что-то. Бинт, марля, вата?

– И надолго тебе его хватит? Бинта.

– Ну раньше же как-то пользовались. Мне бабаня, – она запнулась, – бабушка рассказывала.

Сука! И смех, и грех. Я рылся в аптечке, уже не надеясь что-то найти, кроме лейкопластыря.

И нашёл! Женские прокладки.

Девчонка ещё долго возилась, пока я сидел в гостиной. Но вышла довольно бойко.

Я с облегчением закрыл за ней дверь. Налил себе выпить.

По дороге заглянул, что она там делала. И как-то защемило: в ванной висели чисто выстиранные полотенце и простынь.

«Дурёха! – проглотил я комок, подступивший к горлу, и виски одним глотком.