Добровольно проданная

Жутко хочется почувствовать ее, зацеловать и благодарить за сына, за то, что дала мне шанс на новую жизнь, за смысл к существованию…

— Береги ее, — шепчу своему мальчику и немного покачиваю. — Она у нас такая хрупкая, нежная. Присмотри за ней без меня. Я на тебя полагаюсь, мой сын.

Боже, как же это гордо звучит — «Мой сын».

Мое продолжение.

Моя кровь.

Голова кружится от всепоглощающего счастья. Наклоняюсь и аккуратно, совсем невесомо вдыхаю детский запах, еще и еще, полной грудью. Так пахнет жизнь. Так пахнет моя сила.

— Я скоро вас заберу. Обещаю. Очень скоро, — продолжаю ему шептать и целую маленький носик. Так не хочется его отдавать. Даю себе еще минуту, а потом еще и еще, и еще, продолжая покачивать и дышать своим ребёнком. В голове столько воспоминаний о моем первенце, о ночах бессонных, о его первой улыбке, первых шагах, слове. О том, как назвал меня папой. Он всегда будет моим первым сыном. А этот ребёнок станет моим продолжение, моей надеждой и самой жизнью.

Сын начинает плакать, и мне приходится отдать его девушке.

ГЛАВА 31

София"

"Я назвала сына Александром Солгу, если скажу, что это имя никак не связано с Константином. Как бы я ни хотела, теперь вся моя жизнь связана с Адамади. Хочет он этого или нет, нас связал наш ребенок.

Я не могу сказать, что скучала по Адамади, Это не то слово. Скучать можно по теплому лету, по общению с подругами или по морю. Я дико тосковала. Не было ни одного дня, чтобы я не думала об этом мужчине. Нет, он просто стал частью меня. Разве можно забыть о существовании сердца? Нет. Говорят, со временем чувства притупляются; если честно, я на это очень надеялась.

Неужели Константину не хотелось взглянуть на сына? Неужели даже неинтересно, как выглядит наш ребенок? Неужели в нем нет ничего человеческого? Больно, и, несмотря на то, что Адамади вышвырнул нас из своей жизни, мне все равно дико хочется разделить с ним все счастливые моменты.

Мы ни в чем не нуждаемся.