Боярышня Евдокия 4

— Дунь, — отозвался Александр, — а может ты воям нашим всё покажешь?

— Ты что?! — возмутилась боярышня. — Хочешь секрет в чужие руки отдать и всю жизнь зависеть от этого человека? Мало ли как он поймёт этот секрет и с какими искажениями передаст его твоему управляющему!

— Неужто всё так сложно? — не сдавался вредный Алексашка.

— Хм, а знаешь Александр Афанасьевич, пожалуй, мы с княжичем и Никитой без тебя обойдемся. Потом у Иван Иваныча за золото секрет выкупишь.

Княжич хмыкнул и кивнул, соглашаясь, что торг в этом случае будет уместен,и малой ценой боярич не отделается, но Алексашка аж подпрыгнул.

— Э! Чего это ты удумала? Я с вами иду!

Дуня недовольно поджала губы, выражая своё неодобрение и демонстративно посмотрела на княжича, оставляя последнее слово за ним. Всё же это он сейчас лишается возможности продать секрет царского кирпича Алексашке. Княжич дружески ткнул товарища в бок, ставя точку.

Во дворе Дуня раздала окантованные железной полоской деревянные лопаты и, возглавив всех, повела к реке.

— А это чего? — указал он на стоящую тачку с одним колесом.

— А-а это, чтобы на себе глину не таскать. Наполняйте её и свозите всё вон туда, — Дуня махнула рукой на высокую часть берега.

Бояричи поглядывали на княжича, намереваясь поступить так же, как он.

— Ладно придумано! В Кремле на стройке двухколёсные тачки используют, — сообщил он, но по существу добавить ничего не смог,поскольку ранее ему не приходилось даже касаться тачки.

Дуня поддержала серьёзный вид княжича и кивнула. Она видела те тачки. Они больше похожи на маленькие тележки. Если их нагрузить, то не каждый сдвинет с места. Во всяком случае у неё не получилось.

— Дунь, а ты куда? — взвился неугомонный Алексашка.

— Мне надо следующий этап нашей работы подготовить. Ты же не думаешь, что всё просто? — сдвинув брови, спросила его.

— До чего же хитрая девка, — буркнул боярич.

— Угомонись, не будет же она с нами копать? — спросил его Никитка.

— Да я и сам не собирался копать! — взвился боярич. — В Москве узнают — засмеют! А батя выпорет! — заныл Александр, но смолк, увидев оценивающий взгляд княжича.