Бесценная

На Землю меня привела амуэ. Она указала мне женщину, что приняла священную кровь и стала моей арайей.

***

Она старалась держаться с достоинством. Но провожатые омрани, скользившие рядом бесшумными тенями, напрягали и еще как. Она чувствовала спиной их взгляды, слышала тихий шепот, похожий на шелест сухих листьев по полу…

Это раздражало. Сбивало с толку. Лишало выдержки.

Хотелось остановиться и закричать:

– Хватит шептаться у меня за спиной!

Но Марина только сильнее сжимала зубы и продолжала идти.

Пусть смотрят.

– Сюда, – одна из омрани склонилась, распахивая высокие двустворчатые двери. Полупрозрачные, словно изморозью украшенные серебристым узором. – Ее Величество ждет вас.

Марина остановилась, ошеломленная открывшимся видом.

Парк… нет, сад… Нет, огромная оранжерея в несколько ярусов открылась перед ней. В глазах зарябило от обилия зелени, от незнакомых цветов, что горели в ней яркими звездами. В нос ударили тысячи ароматов, сладких, терпких, даже с горчинкой.

А над всем этим великолепием возвышался купол, сияющий мягким дневным светом.

Пока Марина моргала, не веря своим глазам, дверь за ее спиной беззвучно прикрылась.

С маленькой скамеечки, стоявшей у края бассейна с прозрачной водой, поднялась женская фигура и направилась к ней.

Марина окинула ее быстрым взглядом, отмечая детали. Высокая, статная. С царственной осанкой и гордо поднятой головой. Цвет кожи гораздо бледнее, чем на записи, переходящий в голубой.

Рыжие волосы императрицы были уложены высоким венцом. Платье простого кроя подчеркивало фигуру. Никакой косметики, никаких украшений, кроме сверкающей диадемы в волосах.

Императрица Тариана была без маски, но в белых перчатках, и держала в пальцах какой-то цветок.

Марине вдруг стало неловко за свой невысокий рост, за округлившийся животик, недвусмысленно вырисовывающийся под одеждой, и даже за амуэ, что сияло у нее куда ярче…

Словно прочитав ее мысли, императрица остановилась.

– Я рада, что мы, наконец-то, встретились, – прозвучал тихий голос. – Мне так давно хотелось увидеть кого-то с Земли.

Не было внезапно вспыхнувшей дружбы, не было желания обняться, расплакаться, «поговорить» – вывалить всю подноготную этой незнакомке, что вглядывалась ей в лицо с непонятной тоской.

Но было стойкое ощущение правильности происходящего.