Бархатная Принцесса

Наверное, Оля права – я совершенно пропащая никчемная женщина, даже если точно знаю, что никогда не переступлю с Каем черту. Мне просто необходимо его увидеть. Глотнуть его, как сладкую газировку, потому что в моей жизни так много марочных вин и коньяков, что я разучилась чувствовать вкус лимонада и пепси.

Поднимаюсь по ступеням, выискивая взглядом нужный номер квартиры, который еще вчера выболтала Оля. Мне навстречу спускается пожилая женщина в домашнем халате, которую немилосердно тянет по ступеням криволапый мопс.

Мы обмениваемся взглядами, она пытливо, будто рентгеном, изучает бумажный пакет в моей руке, и я с трудом проглатываю желание спрятать его за спину. Кажется, даже выцарапанные на стенках рисунки смотрят с осуждением. Решимость шатается, словно колченогий стул.

Опираюсь ладонью на стену, обещая себе отдышаться – и еще раз хорошенько подумать, что я делаю. Но слева раздается щелчок, шорох открывшейся двери - и знакомый простуженный голос говорит:

— Привет, Принцесса.

Поворачиваюсь и до крови прикусываю нижнюю губу.

Боли не чувствую, потому что от увиденного меня наотмашь стегнуло чистое раскаленное желание. Такое сильное и изматывающее, что от него не спрятаться ни за одной из заповедей.

Кай в одних только шортах: коротких, всего на пару пальцев ниже бедер. И я могу любоваться его крепким ровными ногами с поджарыми икрами и мускулистыми бедрами. Редкие темные волоски покрывают только часть ноги от косточки до колена, и я так отчетливо представляю их жесткое трение, когда наши ноги сплетутся, что чувствую себя полностью обнаженной перед этим мальчишкой.

Его полный охотничьего азарта взгляд невозможно трактовать двусмысленно: он нарочно встречает меня так. Нарочно прямо сейчас облокачивается локтем о дверной косяк и потирает губы большим пальцем.

— Я голодный, Принцесса. Не накормишь – придется съесть тебя."

"Я едва ли могу пошевелиться. Просто стою, словно вросла в бетонный пол площадки, словно даже стены говорят мне: «Не надо, не делай этот шаг».

Я не сделала ничего предосудительного, но сожаление уже вгрызается между лопатками.

— Это тебе, - я все-таки делаю шаг – всего один, но он сжигает все мои силы – и протягиваю Каю бумажный пакет. – Вместо порванной.

Он демонстративно складывает руки на груди и отходит вглубь квартиры, освобождая мне путь. Я знаю, что это мышеловка, я даже вижу морковку, которая соблазнительно болтается над пропастью, в которую я обязательно упаду, если не смогу устоять.