Бархатная Принцесса

– Снимаю футболку с вешалки и аккуратно складываю в бумажный пакет с логотипом моего личного бренда. Потом поворачиваюсь к Оле, улыбаюсь, наслаждаясь ее изрядно помятым видом. – Я разлучница, паршивая любовница, уничтожившая цветущий счастливый брак. Остановимся на этом. Но если ты не передумала просить у мерзкой падшей женщины совета, то держи и используй мудро: хочешь сохранить брак – для начала перестань шляться по кабакам, пьяная до зеленых соплей. Мужчин не впечатляют женщины, от которых разит перегаром, чужим мужским потоп и грязными волосами.

Конечно же, во всем, что касается дочери, Олег меняет свои решения, но я никогда не произнесу этого вслух. И на этот раз не встану между ними громоотводом, напрашиваясь на словесные пинки и моральные оплеухи. Потому что у Никольских это семейное: не замечать сор, который случайно влетает в жернова их сложных семейных отношений.

— И на том спасибо, - ядовито цедит Оля. Поднимается, демонстративно забирает стакан с кофе и идет к выходу. – Знаешь, Дани, говорят, синдром «омоложения жены» у мужчин после сорока уже не лечится.

Детская нелепая попытка ужалить. Она вызывает лишь жалость, но не задевает.

Глава десятая: Даниэла

Мучит ли меня совесть, когда я в пятнадцать минут десятого притормаживаю возле знакомого подъезда? И да, и нет.

Я дважды пыталась дозвониться Олегу в офис, прекрасно зная, что на работе «поймать» мужа в мобильном просто невозможно. И каждый раз натыкалась на сухой официальный голос его секретарши: «Олег Викторович занят». Занят даже для меня, даже в наш медовый месяц. Занят даже для короткого сообщения.

А я до краев заполнена отравой его поступка. Возможно, я совершенно не права, вмешиваясь в дела, которые не должны меня касаться, и не имею никакого права вешать ярлыки, потому что сама обвешана ими, будто рождественское дерево, но забыть вчерашнее просто не получается.

Я не ищу себе оправданий, не пытаюсь найти какую-то красивую причину, почему приехала поздним вечером к молодому женатому мужчине. Мне не нужен фиговый листок, чтобы прикрыть очевидную истину: я приехала, потому что хотела приехать.