Бархатная Принцесса

Пока я искала правильные слова любви, Кай меня опередил.

— Кай, у нас ведь будет «мы»? – Хочется снова реветь, поэтому я как ненормальная трусь носом о его рубашку.

— «Мы» были всегда, Принцесса.

Глава тридцать шестая: Кай

Теперь я знаю, что домой нас тянет не место, а люди, которые там остались. Что «дом» - это не точка на глобусе и не шпилька на карте, а человек, к которому нужно вернуться даже полуживым, даже для того, чтобы увидеть его в последний раз и сказать то, что всегда откладывал на потом.

Я знаю это, потому что мы с Даниэлой час назад сошли с самолета и сейчас стоим возле подъезда ее квартиры, обнявшись так, будто вот-вот наступит конец света.

Я не хочу ее отпускать, потому что это, блядь, какая-то полная вонючая хрень, но Принцесса говорит, что прятаться от Олега у меня – смешно и по-детски, и она должна с ним поговорить. На нейтральной территории.

Она говорит, что все будет хорошо, но мы прекрасно знаем, что даже в сказках есть место Большой Жопе, а мы на нее прямо нарываемся все последнее время.

Но Даниэла стоит на своем и, чмокнув меня в щеку, отправляет домой. Мы договариваемся встретиться вечером: я поеду домой, переоденусь, оставлю вещи, смотаюсь на работу, а вечером – к ней. Такой план. И мы будем ему следовать.

А дома меня ждет «сюрприз» - Ляля.

Какого хера, я же забрал у нее ключи?

Внутренний голос подсказывает, что она запросто могла сделать дубликат, тем более, что я посылал ее и не раз, но сейчас это не первостепенная проблема, потому что она сидит на полу в прихожей, курит, стряхивая пепел прямо на ковер, и улыбается как сраный джокер из фильма про Бэтмена.

— Какого хуя ты здесь делаешь? – Я бросаю сумку, морально созревший просто схватить ее за шиворот и отвезти к Никольскому.

Ляля кривится и протягивает руки, как будто просится на руки, но я игнорирую ее клоунаду: рывком ставлю на ноги и забираю сигарету. Она шипит, матерится, пытается сбросить мои руки, но это бесполезно. Тащу ее в ванну, до упора подымаю рычаг холодной воды, даю ей стечь, пока Ляля обзывает меня мудаком, и умываю, пока она не перестает брыкаться.

Да, это неприятно и больно, потому что ледяная вода наверняка студит кожу, но так я, по крайней мере, буду знать, что у папочкиной дочки прояснилось в голове и она выслушает и поймет все, что я скажу.

— Хватит, придурок! – Ляля машет руками и со всего размаху скребет меня ногтями по лицу.

Я шиплю, но не разжимаю хватку у нее на затылке. Волоку в прихожую и прижимаю к стене.