Бархатная Принцесса

Правда, как сопливая школьница, которая дорвалась до капитана баскетбольной команды. Но я дурею от нее окончательно и бесповоротно.

Ее губы мягкие и несмелые, осторожные, и я едва держусь, чтобы не искусать их в ответ. Едва ли Принцесса соображает, что этот мой стон из самой глотки – он насквозь пропитан болью, потому что самообладание вот-вот подохнет к херам собачьим, и я вместе с ним, прямо тут, у нее в ногах, как гончая, которая поймала лису и теперь дает ей перегрызть себе гордо. И счастлива от этого.

"Ее вкус одурманивает, бьет в виски направленными ударами тока. Сладкая. Горячая. Запредельная смесь моего личного наркотика: хочу ее трахнуть, как последнюю шлюху, чтобы орала до хрипа в горле, и зацеловать всю, узнать вкус ее ладоней, кожи на сгибе локтей, прикусить соски и выжать из нее одно единственное «хочу». Душу разрывают церберы и демоны, черти и падшие ангелы: каждый по куску, а я лежу на своем распятии по имени «Даниэла» и ржу в небеса, как последний богохульник: «Ну и что, боженька, что ты с нами сделаешь? Мы и там горим, и адом нас не испугать.

Она осторожно трогает кончиками пальцев наши соединенные губы, отстраняется, чтобы стереть с меня свой поцелуй, и я прихватываю ее палец зубами, кусаю так сильно, что останется след. И я глажу ее губы, чуть припухшие от моего поцелуя, и этого так мало, что я грубо, сжав ее запястья в кулаках, просто убиваю ее своими губами. Заставляю стонать, бормотать что-то про нехватку воздуха, но я просто не могу остановиться.

Наш поцелуй ярче, чем пустой трах до нее. Мы так глубоко друг в друге, что каждая попытка глотнуть воздуха приносит лишь страдание. Отрываемся, отдыхаем – и снова друг к другу, как магниты, до искр, до безумия.

— Затрахаю тебя поцелуями, - совсем не шучу я, и Даниэла скребет по горлу, словно ей нечем дышать. – Да, блядь, до горла затрахаю.

Что я несу? Что говорю? Бесконтрольный бред, грубости, за которыми колотится лишь одно желание – наполнить ее собой, своим рычанием, безумием, грязными мыслями. А она отдается так, как ни одна женщина до нее: вся целиком, как клеймо мне на кожу. Наносит себя шрамами прямо на сердце.

Толкаюсь в нее бедрами, к низу живота. Даниэла стонет мне в рот, но между нами все равно слишком много места. Хочу сильнее, хотя бы через одежду.